Первые азы творчества дал именно отец, как краски смешивать, чтобы было не больше двух, чтобы были чистые цвета, как у импрессионистов.
«
Наталья Бритова
»
Наталья Кимовна Бритова – дочь легендарного родоначальника владимирской живописной школы Кима Бритова, от которого она унаследовала не только пастозную манеру письма, но и влюбленность в природу родной земли, стремление сохранить на своих полотнах жаркие краски радости.
В пейзажах Натальи Бритовой видны не только мастерство, не только умение чувствовать гармонию и красоту мира, но и любовь, душа, личное человеческое чувство. Наталья Бритова много путешествует. Ее пейзажи маленьких провинциальных городов выполнены в легкой, светлой импрессионистической манере, удивительным образом сохраняющей традиции русского реализма. Художница побеждала на конкурсах «Лучший городской пейзаж».
Работы Натальи Бритовой находятся во Владимиро-Суздальскомисторико-архитектурном и художественном музее-заповеднике, ГУК «Центр пропаганды изобразительного искусства» г. Владимира, в Могилёвском областном художественном музее им. П.В. Масленикова (Беларусь), Витебском областном художественном музее (Беларусь), Вятском областном художественном музее им. В. М.и А. М. Васнецовых, Козьмодемьянском художественно-историческом музее им. А. В. Григорьева, музее-усадьбе В. Д. Поленова, музее г. Кирова, картинной галерее п. Мошенское(Новгородская область); в частных коллекциях: Америки, Бельгии, Бразилии, Германии, Голландии, Испании, России, Франции и во многих других странах.
Работы Натальи Бритовой находятся во Владимиро-Суздальскомисторико-архитектурном и художественном музее-заповеднике, ГУК «Центр пропаганды изобразительного искусства» г. Владимира, в Могилёвском областном художественном музее им. П.В. Масленикова (Беларусь), Витебском областном художественном музее (Беларусь), Вятском областном художественном музее им. В. М.и А. М. Васнецовых, Козьмодемьянском художественно-историческом музее им. А. В. Григорьева, музее-усадьбе В. Д. Поленова, музее г. Кирова, картинной галерее п. Мошенское(Новгородская область); в частных коллекциях: Америки, Бельгии, Бразилии, Германии, Голландии, Испании, России, Франции и во многих других странах.
Наталья Бритова.
Улица в Переславле-Залесском.
50х70 см, холст, масло, 2014 год
Улица в Переславле-Залесском.
50х70 см, холст, масло, 2014 год
Наталья Бритова родилась 9 января 1961 года, во Владимире.
1976-1980 – учёба в Московском художественном училище памяти 1905 года.
1977 – впервые участвует в областной художественной выставке.
С 1980 – участник региональных, республиканских, всесоюзных и международных выставок.
С 1980 по 1981 гг. работала преподавателем Суздальского художественно-реставрационного училища.
1982 – член Объединения молодых художников и искусствоведов при Союзе художников СССР.
1982-1988 – учёба в МГХИ им. В.И. Сурикова, факультет станковой живописи.
1988 – впервые участвует в зарубежной выставке (г. Саппоро, Япония).
С 1988 по 1991 гг. – работала преподавателем на художественно-графическом факультете Владимирского государственного педагогического института (сейчас – Институт искусств и художественного образования) Владимирского государственного университета.
1990 – принята в члены Союза художников СССР.
С 1997 участие в международных, всероссийских и региональных пленэрах (Карпаты, Франция, Словакия, Ржев, Беларусь, Северная
Осетия, Великий Новгород, Владимир, Великий Устюг, Киров, Урюпинск).
1998 – победитель конкурса на лучший городской пейзаж (Сан-Сован, Франция).
1999 – член Международного Художественного Фонда.
2005 – стажировка от Международной конфедерации Союзов художников в «Cite Internationale des Arts» (Международный город искусств) с персональной выставкой (Париж, Франция).
2011 – член-корреспондент Международной Академии Творчества.
Персональные выставки (с 1995 г.) в Гамбурге, во Владимире и городах Владимирской области, Франции (Сент, Париж, Коньяк, Жонзак, Ля-Рошель), Брюсселе, Москве (ЦДХ и муниципальные выставочные залы).
Наталья Бритова – участник 173 художественных выставок, из них 3 всесоюзные, 13 республиканских, 4 межрегиональные, 6 региональных, 33 областных, 30 персональных.
Наталья Бритова награждена Дипломом Российской Академии художеств (2003 г.), Почётной грамотой Министерства культуры РФ (2012 г.). Лауреат премии им. Виктора и Аполлинария Васнецовых Правительства Кировской области в номинации «Вдохновение» (2012 г.).
В 2015 г. Указом президента РФ Владимира Путина ей присвоено звание Заслуженного художника РФ.
1976-1980 – учёба в Московском художественном училище памяти 1905 года.
1977 – впервые участвует в областной художественной выставке.
С 1980 – участник региональных, республиканских, всесоюзных и международных выставок.
С 1980 по 1981 гг. работала преподавателем Суздальского художественно-реставрационного училища.
1982 – член Объединения молодых художников и искусствоведов при Союзе художников СССР.
1982-1988 – учёба в МГХИ им. В.И. Сурикова, факультет станковой живописи.
1988 – впервые участвует в зарубежной выставке (г. Саппоро, Япония).
С 1988 по 1991 гг. – работала преподавателем на художественно-графическом факультете Владимирского государственного педагогического института (сейчас – Институт искусств и художественного образования) Владимирского государственного университета.
1990 – принята в члены Союза художников СССР.
С 1997 участие в международных, всероссийских и региональных пленэрах (Карпаты, Франция, Словакия, Ржев, Беларусь, Северная
Осетия, Великий Новгород, Владимир, Великий Устюг, Киров, Урюпинск).
1998 – победитель конкурса на лучший городской пейзаж (Сан-Сован, Франция).
1999 – член Международного Художественного Фонда.
2005 – стажировка от Международной конфедерации Союзов художников в «Cite Internationale des Arts» (Международный город искусств) с персональной выставкой (Париж, Франция).
2011 – член-корреспондент Международной Академии Творчества.
Персональные выставки (с 1995 г.) в Гамбурге, во Владимире и городах Владимирской области, Франции (Сент, Париж, Коньяк, Жонзак, Ля-Рошель), Брюсселе, Москве (ЦДХ и муниципальные выставочные залы).
Наталья Бритова – участник 173 художественных выставок, из них 3 всесоюзные, 13 республиканских, 4 межрегиональные, 6 региональных, 33 областных, 30 персональных.
Наталья Бритова награждена Дипломом Российской Академии художеств (2003 г.), Почётной грамотой Министерства культуры РФ (2012 г.). Лауреат премии им. Виктора и Аполлинария Васнецовых Правительства Кировской области в номинации «Вдохновение» (2012 г.).
В 2015 г. Указом президента РФ Владимира Путина ей присвоено звание Заслуженного художника РФ.
Оксана Ермолаева-Вдовенко
«ВЛАДИМИРСКАЯ СТРАННИЦА»
Наталья Кимовна Бритова – дочь великого художника, родоначальника владимирской школы живописи Кима Бритова, от которого она унаследовала пастозную манеру письма, а также влюблённость в природу родной земли, стремление сохранить на своих полотнах жаркие краски радости. Работа на пленере – краеугольный камень метода владимирских художников, от которого не отступает Наталья Бритова.
Сама «красно украшенная» земля Владимирская с её богатством художественных традиций дала мощную основу для расцвета творчества владимирской живописной школы. Это и локальная красочная гамма владимирского ткачества, и ковровость лаковой миниатюры, и театрализованность пространственно-пластических решений народных картин, которые в середине девятнадцатого века в изобилии выпускала крупная лубочная мануфактура во Мстёре. Вместо глубины пространства здесь требуются плоскостность, декоративное обобщение, некоторая условность в рисунке.
После окончания войны Ким Бритов учился в мстёрской художественно-промышленной школе. Родом из Мстёры был его сподвижник Владимир Юкин. Смелое подчинение натуры декоративным задачам – одна из основных заповедей Мстёры. Собственно, именно творческое содружество Бритова и Юкина, в котором каждый, при всей схожести основ и целей, абсолютно самостоятелен и узнаваем, и явилось ядром интереснейшей владимирской школы живописи.
«ВЛАДИМИРСКАЯ СТРАННИЦА»
Наталья Кимовна Бритова – дочь великого художника, родоначальника владимирской школы живописи Кима Бритова, от которого она унаследовала пастозную манеру письма, а также влюблённость в природу родной земли, стремление сохранить на своих полотнах жаркие краски радости. Работа на пленере – краеугольный камень метода владимирских художников, от которого не отступает Наталья Бритова.
Сама «красно украшенная» земля Владимирская с её богатством художественных традиций дала мощную основу для расцвета творчества владимирской живописной школы. Это и локальная красочная гамма владимирского ткачества, и ковровость лаковой миниатюры, и театрализованность пространственно-пластических решений народных картин, которые в середине девятнадцатого века в изобилии выпускала крупная лубочная мануфактура во Мстёре. Вместо глубины пространства здесь требуются плоскостность, декоративное обобщение, некоторая условность в рисунке.
После окончания войны Ким Бритов учился в мстёрской художественно-промышленной школе. Родом из Мстёры был его сподвижник Владимир Юкин. Смелое подчинение натуры декоративным задачам – одна из основных заповедей Мстёры. Собственно, именно творческое содружество Бритова и Юкина, в котором каждый, при всей схожести основ и целей, абсолютно самостоятелен и узнаваем, и явилось ядром интереснейшей владимирской школы живописи.
Наталья Бритова. Цветы.
70х50 см, холст, масло, 2000 год
70х50 см, холст, масло, 2000 год
Ким Бритов развивает тенденцию мимолётного наслаждения моментом красоты, свойственную импрессионистам и пленэрной живописи, но привносит в картины эпическое и обобщающее звучание. Пейзаж становится для художника полем творческого эксперимента, позволяющего ставить и успешно решать живописно-декоративные задачи. Художник намеренно обостряет колорит картин, сводя его к нескольким локальным цветам. Для его работ характерны декоративная звучность, ковровая орнаментальность, широко применяемый художником иконописный метод сближения планов, локальная интенсивная гамма, уплощение картинного пространства. В его пейзажах есть нечто языческое, сильное и неистребимое в радости бытия. Полотна художника, даже небольшие по размеру, чаще всего выглядят монументально. На это работают и высокий горизонт, и обратная перспектива, и зрительная целостность восприятия. У Кима Бритова мы, чаще всего, наблюдаем трёхплановость изображаемого пейзажа. Цвет, воспринимаемый в декоративном изложении, по его собственному признанию, является главным рычагом воздействия на зрителя.
Наталья росла и воспитывалась в самом эпицентре владимирской школы живописи. Их соседом по дому и мастерской был известный художник Владимир Юкин. Девочка с раннего детства была окружена их картинами, впитывала красоту родного края, преломлённую через творчество владимирских самородков. Сейчас мастерская Натальи Бритовой находится дверь в дверь с мастерской её отца, народного художника России.
В начале творческого пути Наталья находилась под сильным влиянием Кима Николаевича, который и приучил её работать на пленере. Одновременно она чрезвычайно интересовалась теоретическими и практическими навыками импрессионистов и постимпрессионистов, став, в определённой степени, их последовательницей. Как и у импрессионистов, картины Натальи Бритовой, стали выражением света и атмосферы, где значение самого предмета изображения часто отходит на второй план.
Тяжело быть дочерью легендарного живописца. Невольно подвергаешься сравнению с отцом. И надо иметь мужество, силу характера и уверенность в силе собственного дарования, чтобы найти свой неповторимый путь в искусстве.
Перед Натальей открыта широкая дорога, она ездит по всему миру и пишет с натуры. Надо иметь много энергии и сил, чтобы таскать холсты и краски из России во Францию, Бельгию, Черногорию, Германию и т.д., писать в любую погоду на открытом воздухе, организовывать выставки в разных странах и в России, изучать иностранные языки, водить машину, продавать картины. Всё это она делает с воодушевлением и оптимизмом, без посторонней помощи.
Наталья росла и воспитывалась в самом эпицентре владимирской школы живописи. Их соседом по дому и мастерской был известный художник Владимир Юкин. Девочка с раннего детства была окружена их картинами, впитывала красоту родного края, преломлённую через творчество владимирских самородков. Сейчас мастерская Натальи Бритовой находится дверь в дверь с мастерской её отца, народного художника России.
В начале творческого пути Наталья находилась под сильным влиянием Кима Николаевича, который и приучил её работать на пленере. Одновременно она чрезвычайно интересовалась теоретическими и практическими навыками импрессионистов и постимпрессионистов, став, в определённой степени, их последовательницей. Как и у импрессионистов, картины Натальи Бритовой, стали выражением света и атмосферы, где значение самого предмета изображения часто отходит на второй план.
Тяжело быть дочерью легендарного живописца. Невольно подвергаешься сравнению с отцом. И надо иметь мужество, силу характера и уверенность в силе собственного дарования, чтобы найти свой неповторимый путь в искусстве.
Перед Натальей открыта широкая дорога, она ездит по всему миру и пишет с натуры. Надо иметь много энергии и сил, чтобы таскать холсты и краски из России во Францию, Бельгию, Черногорию, Германию и т.д., писать в любую погоду на открытом воздухе, организовывать выставки в разных странах и в России, изучать иностранные языки, водить машину, продавать картины. Всё это она делает с воодушевлением и оптимизмом, без посторонней помощи.
Интерес к живописи у Наташи проявился рано. Часто, привлечённая запахом краски, она заходила в мастерскую, когда отец работал. Было интересно слушать его беседы с коллегами-художниками.
Шли годы. Ким Бритов писал свою знаменитую работу «Пчельник», которая сейчас находится во Владимирском музее-заповеднике. Он дал уголь в руки своей дочери, и она нарисовала ему один улей на холсте. А первый самостоятельный рисунок – портрет – был сделан карандашом. На даче, когда ей было лет восемь, отец сидел напротив Наташи за столом, что-то читал, и девочка его нарисовала. Уловила сходство, характер, и папе понравилось. Потом она сделала серию портретов: бабушку, маму. Рисовала линией, такой как у Матисса. Эти работы выставили на детской художественной выставке во Владимире.
Лето Бритовы проводили в деревне на даче. И самое удивительное, что вдруг приехала «Кинохроника» из Ленинграда. Тогда «Кинохронику» показывали перед сеансами в кинотеатрах. Съёмочная группа разыскивала Наташу, а не папу. Снимали о ней фильм, об этой выставке, как они с папой, якобы, идут на этюды, он что-то показывает дочери в полях. После этого, когда труд оценили, занятия изобразительным искусством приобрели систематический характер. Одарённая девочка в это время занималась в музыкальной школе, а, в связи с этими событиями, поступила в художественную. Очень сложно было совмещать английскую, музыкальную и художественную школы. Мама мечтала, что Наташа будет музыкантом, а выбор сделала девочка, бросив музыкальную и заявив, что будет ходить только в художественную. Она выбрала изобразительное искусство, хотя папа в серьёз не воспринимал, что дочь пойдет по его стопам.
Краски ей дал отец позже, лет в десять. Первый раз взяв в руки масляные краски, она примостилась рядом с отцом писать натюрморт с подсолнухами. Эпохально, что первый карандашный портрет – отца, а первый натюрморт масляными красками – подсолнухи – опять же любимая папина тема. Натюрморт послали на выставку художников-любителей во Владимире, хотя там можно было участвовать с 16 лет. Потом картину отправили в Москву, и она висела в Манеже. А девочке прислали диплом третьей степени со взрослой выставки. После этого отец задумался, что надо бы обратить на ребёнка особое внимание.
В 1974 году Ким Бритов совершил поездку с друзьями физиками-ядерщиками Николаем и Майей Понамарёвыми-Степными и двенадцатилетней дочерью Наташей, уже много рисовавшей, в Карелию, мечтая написать белые ночи. Майя одна из первых признала в Наталье талант художницы. Поньгома, где они остановились, расположена на белых камнях у синего моря, а деревянные дома отбелены солнцем и ветром, а ещё деревянные мостовые, как во многих северных селениях, и много травы. Ким с Наташей ловили каждый момент для работы, особенно во время белых ночей.
Наталья благодарна родителям за то, что они помогли выбрать, куда пойти учиться, порекомендовав художественное училище 1905 года в Москве. Причём это был риск – отправить пятнадцатилетнюю девочку в другой город. Наташа с нежностью вспоминает маму Тамару Алексеевну Бритову (в девичестве Царькову), посвятившую всю себя отцу и дочери – художникам. Помимо этого, она провела тяжёлую трудовую жизнь – работала мастером на заводе, на вредном производстве, из-за чего в сорок пять лет ушла на пенсию, и после этого весь дом держался только на ней, потому что Ким Бритов постоянно прибывал в разъездах: каждую весну и осень – на этюды, потом начала ездить Наташа. Мама помогала двум художникам с непростыми творческими характерами, налаживала быт и атмосферу в доме. От неё исходила какая-то подпитка. Отец говорил, что если бы не Тамара, он не состоялся бы как художник. Когда Наташа всерьёз занялась живописью, мама встречала её изо всех творческих поездок, помогала носить тяжелые картины. Тамара Алексеевна и во времена юности художницы, и тогда, когда та уже стала известна публике и коллекционерам, принимала живейшее участие в успехах дочери.
После поступления в Училище Памяти 1905 года начался период профессионального обучения. Если раньше Наташа писала пастозно масляной краской густые натюрморты, то тут нужно было работать легко, прозрачно, акварельно, передавать форму светом и тенью. И ещё долго бы она проучилась, если бы не отец.
Шли годы. Ким Бритов писал свою знаменитую работу «Пчельник», которая сейчас находится во Владимирском музее-заповеднике. Он дал уголь в руки своей дочери, и она нарисовала ему один улей на холсте. А первый самостоятельный рисунок – портрет – был сделан карандашом. На даче, когда ей было лет восемь, отец сидел напротив Наташи за столом, что-то читал, и девочка его нарисовала. Уловила сходство, характер, и папе понравилось. Потом она сделала серию портретов: бабушку, маму. Рисовала линией, такой как у Матисса. Эти работы выставили на детской художественной выставке во Владимире.
Лето Бритовы проводили в деревне на даче. И самое удивительное, что вдруг приехала «Кинохроника» из Ленинграда. Тогда «Кинохронику» показывали перед сеансами в кинотеатрах. Съёмочная группа разыскивала Наташу, а не папу. Снимали о ней фильм, об этой выставке, как они с папой, якобы, идут на этюды, он что-то показывает дочери в полях. После этого, когда труд оценили, занятия изобразительным искусством приобрели систематический характер. Одарённая девочка в это время занималась в музыкальной школе, а, в связи с этими событиями, поступила в художественную. Очень сложно было совмещать английскую, музыкальную и художественную школы. Мама мечтала, что Наташа будет музыкантом, а выбор сделала девочка, бросив музыкальную и заявив, что будет ходить только в художественную. Она выбрала изобразительное искусство, хотя папа в серьёз не воспринимал, что дочь пойдет по его стопам.
Краски ей дал отец позже, лет в десять. Первый раз взяв в руки масляные краски, она примостилась рядом с отцом писать натюрморт с подсолнухами. Эпохально, что первый карандашный портрет – отца, а первый натюрморт масляными красками – подсолнухи – опять же любимая папина тема. Натюрморт послали на выставку художников-любителей во Владимире, хотя там можно было участвовать с 16 лет. Потом картину отправили в Москву, и она висела в Манеже. А девочке прислали диплом третьей степени со взрослой выставки. После этого отец задумался, что надо бы обратить на ребёнка особое внимание.
В 1974 году Ким Бритов совершил поездку с друзьями физиками-ядерщиками Николаем и Майей Понамарёвыми-Степными и двенадцатилетней дочерью Наташей, уже много рисовавшей, в Карелию, мечтая написать белые ночи. Майя одна из первых признала в Наталье талант художницы. Поньгома, где они остановились, расположена на белых камнях у синего моря, а деревянные дома отбелены солнцем и ветром, а ещё деревянные мостовые, как во многих северных селениях, и много травы. Ким с Наташей ловили каждый момент для работы, особенно во время белых ночей.
Наталья благодарна родителям за то, что они помогли выбрать, куда пойти учиться, порекомендовав художественное училище 1905 года в Москве. Причём это был риск – отправить пятнадцатилетнюю девочку в другой город. Наташа с нежностью вспоминает маму Тамару Алексеевну Бритову (в девичестве Царькову), посвятившую всю себя отцу и дочери – художникам. Помимо этого, она провела тяжёлую трудовую жизнь – работала мастером на заводе, на вредном производстве, из-за чего в сорок пять лет ушла на пенсию, и после этого весь дом держался только на ней, потому что Ким Бритов постоянно прибывал в разъездах: каждую весну и осень – на этюды, потом начала ездить Наташа. Мама помогала двум художникам с непростыми творческими характерами, налаживала быт и атмосферу в доме. От неё исходила какая-то подпитка. Отец говорил, что если бы не Тамара, он не состоялся бы как художник. Когда Наташа всерьёз занялась живописью, мама встречала её изо всех творческих поездок, помогала носить тяжелые картины. Тамара Алексеевна и во времена юности художницы, и тогда, когда та уже стала известна публике и коллекционерам, принимала живейшее участие в успехах дочери.
После поступления в Училище Памяти 1905 года начался период профессионального обучения. Если раньше Наташа писала пастозно масляной краской густые натюрморты, то тут нужно было работать легко, прозрачно, акварельно, передавать форму светом и тенью. И ещё долго бы она проучилась, если бы не отец.
После первого курса училища появились первые профессиональные творческие работы. Опять же Подсолнухи (1977), участвовавшие в Областной художественной выставке, и которые Наталья экспонирует до сих пор. В этой работе энергичный мазок художницы словно взрывает изнутри пространство холста. В самом выборе тематики уже чувствуется связь с импрессионизмом. Натюрморт «Подсолнухи», 1881 г. – один из лучших у Клода Моне – произвёл неизгладимое впечатление на Ван Гога: сам мотив стал важной составляющей его творчества. Ким Бритов в своё время находился под впечатлением подсолнухов Ван Гога и неоднократно использовал этот сюжет в своём творчестве, «заразив» дочь этим пристрастием. Ритм золотистых лепестков у Натальи определяет динамику живописного построения, отражаясь в цвете фона и скатерти.
В это лето отец передавал ей азы мастерства, они работали бок о бок. Показывал, как класть краски, как раскладывать цвет (в училище в то время рекомендовали писать «фузой», смешивая 5-10 цветов). А отец говорил, чтобы добиться цвета, можно положить рядом чистые краски – получается третий оттенок. Тогда он на практике, личным примером, рассказом дал ей столько полезного, что это невозможно переоценить. Начиная с самых простых навыков в работе, и кончая тонкостями и личными секретами художественного мастерства. В эти месяцы была заложена серьёзная практическая база. Наталья научилась писать, составляя сложные тона из отдельных мазков чистого цвета, с расчетом на их оптическое смешение при восприятии. Так работали французские импрессионисты. Она стала писать цветом, восхищаясь и увлекаясь его магией. Приехала подруга, и они вместе писали на даче натюрморты. Результатом того памятного лета стала работа, с которой Наталья впервые участвовала на Областной художественной выставке.
В своих ранних работах художница почти отказывается от смешения красок на палитре и использует мазки чистого цвета, располагая их рядом друг с другом.
Отец никогда не давил на дочь, не навязывал своего виденья мира и своей живописной манеры. Более того, он всегда говорил, что подражание для молодого художника – это тупиковый путь. Каждый должен искать свою дорогу.
Несмотря на это, в работах 1977 г. чувствуется влияние отца. Они густые, пастозные, красочный слой полностью не закрывает холст, оставляя пробелы. Деревенский этюд выполнен в этой дробной живописной манере с пробелами. Колористически он построен на контрастных сочетаниях тёплых «земляных» тонов: коричневато-красных, болотных, темно-зеленых, желтоватых – цветов заката лета и преющей листвы в сопоставлении с холодной неуютной синевой неба.
Наташа создала в то лето хорошие творческие работы, за что её потом очень ругали в училище. Если раньше она получала четвёрки-пятёрки, то теперь по живописи пошли «тройки». Выйдя из ранга «как все», ей пришлось расплачиваться за свою оригинальность. И до сих пор она выставляет на зональных и республиканских выставках свои «троечные» работы.
Яхты – Наташина любовь с юности. Уже в 1978 году она создает картину Регата, насыщенную и густую, с использованием локальных цветов. Художница изобразила Таллиннскую регату, которую видела только по телевизору. Эта работа семнадцатилетней девушки отражает искренность переполняющего восторга от встречи с парусным чудом. Тема кораблей и яхт впоследствии будет продолжена и в Черногории, и в Крымских пейзажах, и в пейзажах Франции.
К этому же году относится Этюд с самоваром. Решённый отдельными крупными мазками, не сплавленными между собой, он, тем не менее, прекрасно передаёт фактуру сверкающего яркими рефлексами самовара. В Натюрморте с самоваром (1978) художница расширяет картинное пространство, вводя закатный зимний пейзаж за окном. Написанный на фоне тёмно-синих снежных сумерек, самовар сверкает красными, желтыми, зелеными рефлексами от ярких чашек и цветов. Этому радостному тёплому колориту натюрморта вторит задний план с домами и небом, расцвеченными последними лучами заходящего солнца в пламенеющие жёлто-алые тона. Художница добивается исключительной красоты в соотношении цветов, камертоном в котором выступает сияюще-звучный синий.
Колорит Голубого натюрморта (1979) определён в названии. Единую массу голубоватого пространства, поддерживаемую сверканием серебристых чайников, пронзают всполохи красных гвоздик, привносящих в спокойную голубизну кухонной утвари состояние напряженной бодрости.
На Кофейный натюрморт (1980) уже накладывает отпечаток обучение в училище. Эмоциональность раннего творчества проявляется лишь в экспрессии мазка. Цветовое же решение здесь практически монохромно. Общая терракотовая гамма варьируется только небольшими оттенками валёров отдельных предметов. Этот постановочный натюрморт, а также Утренний натюрморт (1978) менее самостоятельны, чем работы, выполненные во время каникул во Владимире. Разрабатываемый здесь приём «белое на белом» в последствии воплотится в светлых улицах Франции.
В 1980 году Наталья создаёт не характерную для себя многофигурную картину Вечер. Данная с верхней точки, точно растворяющаяся в полумраке и сигаретном дыму, студенческая компания собралась вокруг столиков при свечах. На первом плане Наташа изобразила подругу, свой автопортрет поместила в компании вокруг круглого стола. Через восемь лет она напишет себя в той же позе и ракурсе в своей профессиональной картине Отец и дочь.
Ранний период был у юной художницы ярким, эмоциональным. Эти работы она бережёт, хотя отошла от подобной стилистики. Обучение в училище, где надо передавать форму и телесный цвет, годы, проведенные в Суриковском институте, наложили на художницу определенный отпечаток. Но она всегда держит перед собой ранние работы как камертон и не исключает возможности когда-нибудь к этому вернуться.
В это лето отец передавал ей азы мастерства, они работали бок о бок. Показывал, как класть краски, как раскладывать цвет (в училище в то время рекомендовали писать «фузой», смешивая 5-10 цветов). А отец говорил, чтобы добиться цвета, можно положить рядом чистые краски – получается третий оттенок. Тогда он на практике, личным примером, рассказом дал ей столько полезного, что это невозможно переоценить. Начиная с самых простых навыков в работе, и кончая тонкостями и личными секретами художественного мастерства. В эти месяцы была заложена серьёзная практическая база. Наталья научилась писать, составляя сложные тона из отдельных мазков чистого цвета, с расчетом на их оптическое смешение при восприятии. Так работали французские импрессионисты. Она стала писать цветом, восхищаясь и увлекаясь его магией. Приехала подруга, и они вместе писали на даче натюрморты. Результатом того памятного лета стала работа, с которой Наталья впервые участвовала на Областной художественной выставке.
В своих ранних работах художница почти отказывается от смешения красок на палитре и использует мазки чистого цвета, располагая их рядом друг с другом.
Отец никогда не давил на дочь, не навязывал своего виденья мира и своей живописной манеры. Более того, он всегда говорил, что подражание для молодого художника – это тупиковый путь. Каждый должен искать свою дорогу.
Несмотря на это, в работах 1977 г. чувствуется влияние отца. Они густые, пастозные, красочный слой полностью не закрывает холст, оставляя пробелы. Деревенский этюд выполнен в этой дробной живописной манере с пробелами. Колористически он построен на контрастных сочетаниях тёплых «земляных» тонов: коричневато-красных, болотных, темно-зеленых, желтоватых – цветов заката лета и преющей листвы в сопоставлении с холодной неуютной синевой неба.
Наташа создала в то лето хорошие творческие работы, за что её потом очень ругали в училище. Если раньше она получала четвёрки-пятёрки, то теперь по живописи пошли «тройки». Выйдя из ранга «как все», ей пришлось расплачиваться за свою оригинальность. И до сих пор она выставляет на зональных и республиканских выставках свои «троечные» работы.
Яхты – Наташина любовь с юности. Уже в 1978 году она создает картину Регата, насыщенную и густую, с использованием локальных цветов. Художница изобразила Таллиннскую регату, которую видела только по телевизору. Эта работа семнадцатилетней девушки отражает искренность переполняющего восторга от встречи с парусным чудом. Тема кораблей и яхт впоследствии будет продолжена и в Черногории, и в Крымских пейзажах, и в пейзажах Франции.
К этому же году относится Этюд с самоваром. Решённый отдельными крупными мазками, не сплавленными между собой, он, тем не менее, прекрасно передаёт фактуру сверкающего яркими рефлексами самовара. В Натюрморте с самоваром (1978) художница расширяет картинное пространство, вводя закатный зимний пейзаж за окном. Написанный на фоне тёмно-синих снежных сумерек, самовар сверкает красными, желтыми, зелеными рефлексами от ярких чашек и цветов. Этому радостному тёплому колориту натюрморта вторит задний план с домами и небом, расцвеченными последними лучами заходящего солнца в пламенеющие жёлто-алые тона. Художница добивается исключительной красоты в соотношении цветов, камертоном в котором выступает сияюще-звучный синий.
Колорит Голубого натюрморта (1979) определён в названии. Единую массу голубоватого пространства, поддерживаемую сверканием серебристых чайников, пронзают всполохи красных гвоздик, привносящих в спокойную голубизну кухонной утвари состояние напряженной бодрости.
На Кофейный натюрморт (1980) уже накладывает отпечаток обучение в училище. Эмоциональность раннего творчества проявляется лишь в экспрессии мазка. Цветовое же решение здесь практически монохромно. Общая терракотовая гамма варьируется только небольшими оттенками валёров отдельных предметов. Этот постановочный натюрморт, а также Утренний натюрморт (1978) менее самостоятельны, чем работы, выполненные во время каникул во Владимире. Разрабатываемый здесь приём «белое на белом» в последствии воплотится в светлых улицах Франции.
В 1980 году Наталья создаёт не характерную для себя многофигурную картину Вечер. Данная с верхней точки, точно растворяющаяся в полумраке и сигаретном дыму, студенческая компания собралась вокруг столиков при свечах. На первом плане Наташа изобразила подругу, свой автопортрет поместила в компании вокруг круглого стола. Через восемь лет она напишет себя в той же позе и ракурсе в своей профессиональной картине Отец и дочь.
Ранний период был у юной художницы ярким, эмоциональным. Эти работы она бережёт, хотя отошла от подобной стилистики. Обучение в училище, где надо передавать форму и телесный цвет, годы, проведенные в Суриковском институте, наложили на художницу определенный отпечаток. Но она всегда держит перед собой ранние работы как камертон и не исключает возможности когда-нибудь к этому вернуться.
Натюрмортов в процентном отношении к пейзажам не много, большинство написано в ранний период, в конце семидесятых. Часто натюрморт и портрет у Н. Бритовой не являются самостоятельными жанрами: всё пронизано трепетным отношением к пейзажу, элементы которого появляются всюду: будь то вид за окном, фон или картины на стенах. Натюрморт оставляет художника – и его зрителя – как бы наедине с формой, её структурой, световыми и цветовыми закономерностями.
На протяжении двадцати лет в этом жанре часто встречается мотив окна. Наталья пристально вглядывается в окна, любуясь Княгининым монастырём, на который открывается вид из её мастерской.
В натюрморте более, чем в пейзаже, видно влияние владимирской школы живописи. К примеру, Натюрморт (1994) полон ярких, контрастных цветовых сочетаний. Ритм и основное цветовое наполнение создает декоративная драпировка заднего плана, жёлтого, голубого, красного и синего цветов. Здесь в полной мере сказалось наследие звучной живописи отца. Ближайшая к зрителю драпировка в полоску создаёт на переднем плане мягкую и, в то же время, динамичную линейную игру, словно перекликающуюся с контурами заднего плана. Подобная полосатая ткань была в моде во Франции 1860-х годов и зачастую фигурировала на полотнах импрессионистов.
Натюрморты художница пишет не часто, но систематически, по одному – два в год. Один из последних, 2004 года, создан ранней осенью, когда за окном ещё зеленеет трава, а на столике в мастерской уже корзина, не вмещающая полноцветные сочные яблоки, рядом лимон, апельсин, букет красной рябины в ярко-полосатом стеклянном кувшине. Художница работает на контрасте тёплого (плоды, кувшин) и холодного (голубоватая скатерть, стена, батарея). Его поддерживает та же контрастная цветовая перекличка на подоконнике, где ярко-красные буклеты о творчестве Бритовых соседствуют с голубыми и синими книгами о Киме Николаевиче.
В картине Букет с грибами (1995) Наталья прибегает к прямому цитированию отцовского Натюрморта (1962). Созданный спустя 33 года, Букет с грибами изображает ту же синюю пепельницу с красными кружочками и дымящейся уже более тридцати лет папиросой, ту же кобальтовую вазу с одним оранжевым и двумя красными яблоками, те же изогнутые спинки двух стульев, выглядывающие из-за края стола с розовато-сиреневой скатертью. Наталья использует метод «картина в картине», к которому она прибегала ещё в своей дипломной работе Отец и дочь. Копируя своего отца, перенимая его палитру и пластику исполнения, Наталья увеличивает пространство изображаемого предметного мира, меняет формат с горизонтального на вертикальный, вводя картину Кима Бритова, как цитату, в свою работу. Продлевая стол на зрителя, она насыщает его «своими» элементами натюрморта: вазой с полевыми цветами, корзиной с грибами, деревянной столешницей с тёмной сине-зелёной драпировкой. Сверху, отказываясь продолжать яркое пространство отцовой картины, она замыкает его серебристой стеной, срезав, таким образом, половину окна. Подобное постмодернистское цитирование имеет под собой определённый смысл. Через тридцать три года (цифра сакральная для христианской мифологии), художница, опираясь на достижения отца, беря их за основу, развивает собственное искусство, с одной стороны, в область светлой и прозрачной французской пленэрной живописи, с другой стороны, основывается на традиции изображения простого уклада жизни скромных русских деревень.
На протяжении двадцати лет в этом жанре часто встречается мотив окна. Наталья пристально вглядывается в окна, любуясь Княгининым монастырём, на который открывается вид из её мастерской.
В натюрморте более, чем в пейзаже, видно влияние владимирской школы живописи. К примеру, Натюрморт (1994) полон ярких, контрастных цветовых сочетаний. Ритм и основное цветовое наполнение создает декоративная драпировка заднего плана, жёлтого, голубого, красного и синего цветов. Здесь в полной мере сказалось наследие звучной живописи отца. Ближайшая к зрителю драпировка в полоску создаёт на переднем плане мягкую и, в то же время, динамичную линейную игру, словно перекликающуюся с контурами заднего плана. Подобная полосатая ткань была в моде во Франции 1860-х годов и зачастую фигурировала на полотнах импрессионистов.
Натюрморты художница пишет не часто, но систематически, по одному – два в год. Один из последних, 2004 года, создан ранней осенью, когда за окном ещё зеленеет трава, а на столике в мастерской уже корзина, не вмещающая полноцветные сочные яблоки, рядом лимон, апельсин, букет красной рябины в ярко-полосатом стеклянном кувшине. Художница работает на контрасте тёплого (плоды, кувшин) и холодного (голубоватая скатерть, стена, батарея). Его поддерживает та же контрастная цветовая перекличка на подоконнике, где ярко-красные буклеты о творчестве Бритовых соседствуют с голубыми и синими книгами о Киме Николаевиче.
В картине Букет с грибами (1995) Наталья прибегает к прямому цитированию отцовского Натюрморта (1962). Созданный спустя 33 года, Букет с грибами изображает ту же синюю пепельницу с красными кружочками и дымящейся уже более тридцати лет папиросой, ту же кобальтовую вазу с одним оранжевым и двумя красными яблоками, те же изогнутые спинки двух стульев, выглядывающие из-за края стола с розовато-сиреневой скатертью. Наталья использует метод «картина в картине», к которому она прибегала ещё в своей дипломной работе Отец и дочь. Копируя своего отца, перенимая его палитру и пластику исполнения, Наталья увеличивает пространство изображаемого предметного мира, меняет формат с горизонтального на вертикальный, вводя картину Кима Бритова, как цитату, в свою работу. Продлевая стол на зрителя, она насыщает его «своими» элементами натюрморта: вазой с полевыми цветами, корзиной с грибами, деревянной столешницей с тёмной сине-зелёной драпировкой. Сверху, отказываясь продолжать яркое пространство отцовой картины, она замыкает его серебристой стеной, срезав, таким образом, половину окна. Подобное постмодернистское цитирование имеет под собой определённый смысл. Через тридцать три года (цифра сакральная для христианской мифологии), художница, опираясь на достижения отца, беря их за основу, развивает собственное искусство, с одной стороны, в область светлой и прозрачной французской пленэрной живописи, с другой стороны, основывается на традиции изображения простого уклада жизни скромных русских деревень.
Трудно о себе заявить в пейзаже. Отец у Натальи яркий пейзажист, и она подозревала, что их подвергнут сравнению, подразумевая его влияние или, сопоставляя картины, будут делать выводы не в её пользу. И она полагала, что станет портретистом. Её диплом в институте – двойной портрет «Отец и дочь», где Ким Бритов стоит в мастерской, а Наташа сидит подле него. Видно, как они любят друг друга. Преемственность поколений выражена через кисти, которые отец передаёт дочери, как эстафету, на фоне своих работ, в частности, на фоне детского Наташиного портрета с бантиками. Теперь же дочь выросла и пишет отца.
С этим дипломом вышла целая история. Наталья заканчивала отделение станковой живописи. Защищаться портретом там не рекомендовалось. Обычно делали многофигурные композиции: батальные сцены, сбор урожая, кто-то рубит, кто-то режет и т.д. А портрет или натюрморт считались «низкими» жанрами. Желающих рискнуть не было. На кануне летом перед дипломом, Наташа поехала на Академическую дачу. Обучаясь в институте, она была членом Молодёжного объединения Союза художников, поэтому имела возможность работать на «академичке». Отправилась она туда с отцом, и он ей позировал для портрета. Наташа делала эскиз и размышляла, как бы хорошо его показать на диплом, но, наверное, не разрешат. Задумала создать серию интересных людей: Бетховен, Ван Гог, а начать хотела с папы. Но шансов, что разрешат, практически не было, надо делать какие-нибудь сборы яблок – думала она. Параллельно писала эскиз «Раненые», где все перевязанные, перебинтованные, весна, патефон – военная тема. Это всех устраивало, и она с этим эскизом шла на диплом, мечтая о портрете.
Когда Наталья вернулась в Москву, профессор Суриковского института Мочальский Дмитрий Константинович ей доверительно сказал: «Ты знаешь, я видел сон. Мне приснился твой диплом. Там отец и ты». На следующий день Наташа принесла уже готовый эскиз, созданный на Академической даче. Д. К. Мочальский даже на защите говорил: «Мне диплом приснился, когда его ещё не было. Это уже было предопределено, это судьба…»
Диплом был настолько успешный, что Наташа начала защиту своего выпуска. Потом эта картина была на Всесоюзных выставках в Минске и в Ленинграде. Впоследствии её купил коллекционер А. Н. Ананьев для музея в Москве.
Д. К. Мочальскому во времена защиты диплома было больше восьмидесяти лет. Наташин курс – его последний выпуск. Вскоре после защиты он умер. Все его выпускники были разные, и всегда они работали с цветом, мастер никому не мешал развивать собственное мировосприятие. Наталья Бритова ему очень благодарна, но основным педагогом считает всё же отца, который не заставлял её работать «под себя». Он говорил: «Всегда надо писать не зрительно, а по чувствам, т.е. не как видишь, а как чувствуешь. Только ты так можешь чувствовать. Если будешь передавать зрителям, что трава зеленая, небо голубое – все так пишут, и будешь ты одна из многих.» Другое дело, как развить это чувство. Иногда этого чувства не хватает, чтоб было что-то ярко выявлено. Поэтому надо от одной работы к другой находить свой ход, собственную тему.
К разговору о портрете: Наталья писала нескольких подруг, Автопортрет (1988-1998) сначала служил подготовительным этюдом для картины Отец и дочь. Себя она изобразила на фоне одной из своих первых самостоятельных работ Подсолнухи. Впоследствии, при окончательном решении полотна, в качестве фона выступают только картины отца.
Пожалуй, один из немногих мужских портретов – Портрет Андрея (1992). Грустное, задумчивое выражение лица молодого человека, ясные серые глаза, голубовато-охристый колорит, ваза с цветами той же цветовой гаммы – всё говорит об умении художницы отсекать лишнее и минимумом выразительных средств добиваться желаемого эффекта в передаче состояния минорного размышления, осенней душевной слякоти, поддерживаемой увядшими сухими травами и цветами.
Совершенно другой по настроению и, соответственно, цветовой палитре портрет Любы (1994). Девушка одета в национальный русский костюм с ярким орнаментом, цветастый платок, словно продолжающийся в цветочном покрывале поляны. Эта картина чаще всего помещается автором в центре экспозиции, символизируя, несмотря на многочисленные зарубежные творческие поездки, истинно русскую душу художницы.
Наталье Бритовой нравится передавать психологию, но портрет предполагает работу с моделью, нужно подстраиваться под какой-то режим, вести определенные разговоры с портретируемым. После выставки портрет кладётся на полку. Пишешь как бы в стол, точнее, на стеллаж. И Наталья вернулась к пейзажу, потому что она получает удовольствие от самого процесса.
С этим дипломом вышла целая история. Наталья заканчивала отделение станковой живописи. Защищаться портретом там не рекомендовалось. Обычно делали многофигурные композиции: батальные сцены, сбор урожая, кто-то рубит, кто-то режет и т.д. А портрет или натюрморт считались «низкими» жанрами. Желающих рискнуть не было. На кануне летом перед дипломом, Наташа поехала на Академическую дачу. Обучаясь в институте, она была членом Молодёжного объединения Союза художников, поэтому имела возможность работать на «академичке». Отправилась она туда с отцом, и он ей позировал для портрета. Наташа делала эскиз и размышляла, как бы хорошо его показать на диплом, но, наверное, не разрешат. Задумала создать серию интересных людей: Бетховен, Ван Гог, а начать хотела с папы. Но шансов, что разрешат, практически не было, надо делать какие-нибудь сборы яблок – думала она. Параллельно писала эскиз «Раненые», где все перевязанные, перебинтованные, весна, патефон – военная тема. Это всех устраивало, и она с этим эскизом шла на диплом, мечтая о портрете.
Когда Наталья вернулась в Москву, профессор Суриковского института Мочальский Дмитрий Константинович ей доверительно сказал: «Ты знаешь, я видел сон. Мне приснился твой диплом. Там отец и ты». На следующий день Наташа принесла уже готовый эскиз, созданный на Академической даче. Д. К. Мочальский даже на защите говорил: «Мне диплом приснился, когда его ещё не было. Это уже было предопределено, это судьба…»
Диплом был настолько успешный, что Наташа начала защиту своего выпуска. Потом эта картина была на Всесоюзных выставках в Минске и в Ленинграде. Впоследствии её купил коллекционер А. Н. Ананьев для музея в Москве.
Д. К. Мочальскому во времена защиты диплома было больше восьмидесяти лет. Наташин курс – его последний выпуск. Вскоре после защиты он умер. Все его выпускники были разные, и всегда они работали с цветом, мастер никому не мешал развивать собственное мировосприятие. Наталья Бритова ему очень благодарна, но основным педагогом считает всё же отца, который не заставлял её работать «под себя». Он говорил: «Всегда надо писать не зрительно, а по чувствам, т.е. не как видишь, а как чувствуешь. Только ты так можешь чувствовать. Если будешь передавать зрителям, что трава зеленая, небо голубое – все так пишут, и будешь ты одна из многих.» Другое дело, как развить это чувство. Иногда этого чувства не хватает, чтоб было что-то ярко выявлено. Поэтому надо от одной работы к другой находить свой ход, собственную тему.
К разговору о портрете: Наталья писала нескольких подруг, Автопортрет (1988-1998) сначала служил подготовительным этюдом для картины Отец и дочь. Себя она изобразила на фоне одной из своих первых самостоятельных работ Подсолнухи. Впоследствии, при окончательном решении полотна, в качестве фона выступают только картины отца.
Пожалуй, один из немногих мужских портретов – Портрет Андрея (1992). Грустное, задумчивое выражение лица молодого человека, ясные серые глаза, голубовато-охристый колорит, ваза с цветами той же цветовой гаммы – всё говорит об умении художницы отсекать лишнее и минимумом выразительных средств добиваться желаемого эффекта в передаче состояния минорного размышления, осенней душевной слякоти, поддерживаемой увядшими сухими травами и цветами.
Совершенно другой по настроению и, соответственно, цветовой палитре портрет Любы (1994). Девушка одета в национальный русский костюм с ярким орнаментом, цветастый платок, словно продолжающийся в цветочном покрывале поляны. Эта картина чаще всего помещается автором в центре экспозиции, символизируя, несмотря на многочисленные зарубежные творческие поездки, истинно русскую душу художницы.
Наталье Бритовой нравится передавать психологию, но портрет предполагает работу с моделью, нужно подстраиваться под какой-то режим, вести определенные разговоры с портретируемым. После выставки портрет кладётся на полку. Пишешь как бы в стол, точнее, на стеллаж. И Наталья вернулась к пейзажу, потому что она получает удовольствие от самого процесса.
При работе на пленере, когда стоишь на улице, обдуваемый ветром, а над головой проплывают облака, ты дышишь вечерним благоуханием – происходит единение с природой. Процесс очень быстрый, надо успеть, потому что всё меняется, то свет, то тень, поэтому мобилизуешься. Наталья любит писать очень быстро и экспрессивно, чтоб энергия шла в мазок. Кто-то предпочитает длительную работу с лессировками, а Наталье надо настроиться, чтобы писать темпераментно, чтобы в картине была энергетика. Другое дело, что она возвращается к пейзажу, когда не успевает закончить за один сеанс. Бывает, что дописывает через год, через два, а к одной картине возвратилась через пять лет. Надо приехать в то же место, если это осень, то осенью, если закат, то в закат и продолжать писать.
Работа не просто на пленере, а вдали от городской суеты, настраивает художницу на эпический лад. Наталья, как и её предшественники – импрессионисты, каждый раз стремится, прежде всего, к передаче свежего, неповторимо-нового эмоционального состояния, которое рождается из реальных впечатлений или «проецируются» на них.
Художница очень любила студенческие практики: Гороховец, Керчь, Великий Устюг, Болгария. Работала на Байкале в 1986 г., писала остров Ольхон, расположенный посреди озера, поселок Хужир, где находится рыбозавод. Поразил пейзаж, как в Крыму. Туда она попала по направлению от ЦК ВЛКСМ для создания полотен на тему «Молодые рыбаки Байкала». Ходила с рыбаками на баркасе, ловила омуля. Впоследствии один пейзаж из этой серии был продан на аукционе в Нью-Йорке. Художница работала в Карпатах, в Ужгороде, создавая и там свои проникновенные, одухотворенные пейзажи.
Болгария – самая первая зарубежная поездка, когда Наташа ещё училась в институте. Потом была студенческая практика в Крыму. После института писала под Мстёрой, затем в Переславле в 90-м году, потом была там в 94-м, в 2005, 2006. Переславль для неё – целый период в творчестве. Именно в Переславле в 94-м Наталья Бритова обрела свой стиль, которому не изменяет и по сей день. Это изображение маленьких городков, пропорциональных человеку. Переславль – очень красивый город, с монастырями, пересечённый рекой Трубеж, впадающей в озеро. На реке свой уклад: рыбаки в лодках, женщины полощут бельё, вдоль реки дома – словом, жизнь кипит. Так как сама Наташа родилась во Владимире, она любит писать камерные города. Выезжая за границу, во Францию или ещё куда-то, её интересуют небольшие улицы в маленьких городках.
В Переславле в 1994 году Наталья создала очень интересную серию. Работая над летним циклом, она находилась под влиянием «бубнововалетцев», и, в частности, Ильи Машкова (Синий Переславль, 1994). Но тут же отошла от этой стилистики, создавая самобытные вещи (Лето в Переславле, Пейзаж с купающимися детьми).
Примерно с 1991 по 1996 гг. художница часто заполняет первый план фигурами людей, занимающихся разнообразной деятельностью на лоне природы. В картине На реке (1991) пространственную остроту вносит мотив деревьев, противостоящих массиву церкви на заднем плане. Выразителен контраст слоистого вечернего неба (и почти такой же реки) с интенсивным по цвету участком берега. На первом плане две женщины заняты стиркой. Но художница далека от всякой идеализации или игры в фольклорную экзотику. Её персонажи полощут и сушат бельё, вскапывают землю, купаются в реке и просто мирно беседуют тихим летним вечером. Наталья любит изображать предзакатную пору, последние лучи солнца, особенно ярко золотящие луковки храмов и стены деревенских изб.
Все работы 1994 года пронизаны ярким солнечным светом, художница не донесла до нас ни одного непогожего дня. Словно сотканы из светящихся солнечных лучей Пейзаж с яхтой и На реке Трубеж. Она пишет те же места, что и отец за много лет до неё, но смотрит иным взглядом (На реке Трубеж). Как и отец, любит писать деревенские избы, пронзительно голубое небо.
Порой ее пейзажи кажутся географически безотносительными. Провинциальная Россия или Европа? Тихие скромные улочки, занесённые снегом, пастельной гаммы дома, никакой суеты, никаких спешащих прохожих. Эстетическим воззрениям художницы чужда Москва с её гигантоманией и новоделами, этот город не встретишь на её картинах, хотя жить и выставляться Наталья Бритова предпочитает в столице.
Иногда, отрешившись от импрессионистической дробности, она работает ясными монолитными пластическими массами, подобно Киму Бритову. Это случается, чаще всего, при обращении к древней архитектуре (Никитский монастырь (1994), пейзажи Пераста).
Пейзажи Натальи Бритовой, объективной и основательной, просты по мотиву, многие она пишет, не отходя далеко от дома (Моя улица (1997), Окно (1998)). К Переславлю, как и Владимиру, Наталья возвращается многократно, в том числе в 2005 г. Там она черпает вдохновение, любуясь красотой весенней разлившейся реки, зарождающейся зелени, прозрачной голубизной чистого неба, гармоничной архитектурой храмов и ладными деревенскими избами.
Как и Ким Бритов в своё время, Наталья вдохновляется старинным городком Гороховец во Владимирской области. Но в отличие от отца, ищущего даже в зиме контрасты, Наталья в Площади в Гороховце (1994) сплавляет в единую белесо-голубоватую заснеженную массу небо, площадь, здания, храм. В монохромности снежного солнечного дня чуть выделяются колокольня и луковки церкви.
Улицы городов «Золотого кольца», как правило, заканчиваются на картинах Натальи Бритовой церквями. Унаследовавшая традиции православной веры, в Улице (1992-95), художница с трепетом пишет «дорогу, ведущую к Храму». Она любуется голубыми мартовскими тенями, звонким аккордом весенних красок и колокольных перезвонов.
То же диагональное композиционное построение в картине Цветущий май (1999). Дорога разделяет левую храмовую часть и правую, с цветущими яблонями. Ослепительное майское солнце высветлило до бликов молодую листву, выделив лиловыми тенями колокольню и храм.
Это же состояние майского цветения Наталья Бритова передаёт в одной из своих лучших картин Вишни цветут (1996). Тот же храм и колокольня написаны с другой стороны. Очень красив и самобытен сложный лилово-фисташковый колорит, в котором чувствуется тепло и нежность набравшей силу весны, гармония природы с величавой красотой древнерусской архитектуры.
Мотив цветения всегда привлекал Наталью Бритову сложностью живописной задачи – необходимостью гармонично согласовать контрастные цветовые тона. Для художницы важно найти настроение в каждом мотиве. Казалось бы, в пейзаже все давно известно – поля, лес, облака. Но, подобно тому, как в музыке, имеющей всего семь нот, рождаются прекрасные мелодии, так и в пейзаже из каждодневных будничных картин художник складывает своё живописное повествование о родной земле.
Наталья старается ухватить состояние мотива, а затем, усиливая либо смягчая его, добиться нужного настроения. Чтобы решить поставленную задачу, иногда намеренно обостряет пережитые при написании этюда ощущения. Наталья Бритова стремится в живописи к созданию свето-воздушной среды, вибрации света и воздуха.
Одна из несомненных удач Тёплый вечер (2001), где художница передаёт состояние угасающего зноя, разогревшего за день деревенские избы. Благодатная пора наступающего вечернего отдыха с большой эмоциональной силой передана крестьянской правнучкой Натальей Бритовой.
Работа не просто на пленере, а вдали от городской суеты, настраивает художницу на эпический лад. Наталья, как и её предшественники – импрессионисты, каждый раз стремится, прежде всего, к передаче свежего, неповторимо-нового эмоционального состояния, которое рождается из реальных впечатлений или «проецируются» на них.
Художница очень любила студенческие практики: Гороховец, Керчь, Великий Устюг, Болгария. Работала на Байкале в 1986 г., писала остров Ольхон, расположенный посреди озера, поселок Хужир, где находится рыбозавод. Поразил пейзаж, как в Крыму. Туда она попала по направлению от ЦК ВЛКСМ для создания полотен на тему «Молодые рыбаки Байкала». Ходила с рыбаками на баркасе, ловила омуля. Впоследствии один пейзаж из этой серии был продан на аукционе в Нью-Йорке. Художница работала в Карпатах, в Ужгороде, создавая и там свои проникновенные, одухотворенные пейзажи.
Болгария – самая первая зарубежная поездка, когда Наташа ещё училась в институте. Потом была студенческая практика в Крыму. После института писала под Мстёрой, затем в Переславле в 90-м году, потом была там в 94-м, в 2005, 2006. Переславль для неё – целый период в творчестве. Именно в Переславле в 94-м Наталья Бритова обрела свой стиль, которому не изменяет и по сей день. Это изображение маленьких городков, пропорциональных человеку. Переславль – очень красивый город, с монастырями, пересечённый рекой Трубеж, впадающей в озеро. На реке свой уклад: рыбаки в лодках, женщины полощут бельё, вдоль реки дома – словом, жизнь кипит. Так как сама Наташа родилась во Владимире, она любит писать камерные города. Выезжая за границу, во Францию или ещё куда-то, её интересуют небольшие улицы в маленьких городках.
В Переславле в 1994 году Наталья создала очень интересную серию. Работая над летним циклом, она находилась под влиянием «бубнововалетцев», и, в частности, Ильи Машкова (Синий Переславль, 1994). Но тут же отошла от этой стилистики, создавая самобытные вещи (Лето в Переславле, Пейзаж с купающимися детьми).
Примерно с 1991 по 1996 гг. художница часто заполняет первый план фигурами людей, занимающихся разнообразной деятельностью на лоне природы. В картине На реке (1991) пространственную остроту вносит мотив деревьев, противостоящих массиву церкви на заднем плане. Выразителен контраст слоистого вечернего неба (и почти такой же реки) с интенсивным по цвету участком берега. На первом плане две женщины заняты стиркой. Но художница далека от всякой идеализации или игры в фольклорную экзотику. Её персонажи полощут и сушат бельё, вскапывают землю, купаются в реке и просто мирно беседуют тихим летним вечером. Наталья любит изображать предзакатную пору, последние лучи солнца, особенно ярко золотящие луковки храмов и стены деревенских изб.
Все работы 1994 года пронизаны ярким солнечным светом, художница не донесла до нас ни одного непогожего дня. Словно сотканы из светящихся солнечных лучей Пейзаж с яхтой и На реке Трубеж. Она пишет те же места, что и отец за много лет до неё, но смотрит иным взглядом (На реке Трубеж). Как и отец, любит писать деревенские избы, пронзительно голубое небо.
Порой ее пейзажи кажутся географически безотносительными. Провинциальная Россия или Европа? Тихие скромные улочки, занесённые снегом, пастельной гаммы дома, никакой суеты, никаких спешащих прохожих. Эстетическим воззрениям художницы чужда Москва с её гигантоманией и новоделами, этот город не встретишь на её картинах, хотя жить и выставляться Наталья Бритова предпочитает в столице.
Иногда, отрешившись от импрессионистической дробности, она работает ясными монолитными пластическими массами, подобно Киму Бритову. Это случается, чаще всего, при обращении к древней архитектуре (Никитский монастырь (1994), пейзажи Пераста).
Пейзажи Натальи Бритовой, объективной и основательной, просты по мотиву, многие она пишет, не отходя далеко от дома (Моя улица (1997), Окно (1998)). К Переславлю, как и Владимиру, Наталья возвращается многократно, в том числе в 2005 г. Там она черпает вдохновение, любуясь красотой весенней разлившейся реки, зарождающейся зелени, прозрачной голубизной чистого неба, гармоничной архитектурой храмов и ладными деревенскими избами.
Как и Ким Бритов в своё время, Наталья вдохновляется старинным городком Гороховец во Владимирской области. Но в отличие от отца, ищущего даже в зиме контрасты, Наталья в Площади в Гороховце (1994) сплавляет в единую белесо-голубоватую заснеженную массу небо, площадь, здания, храм. В монохромности снежного солнечного дня чуть выделяются колокольня и луковки церкви.
Улицы городов «Золотого кольца», как правило, заканчиваются на картинах Натальи Бритовой церквями. Унаследовавшая традиции православной веры, в Улице (1992-95), художница с трепетом пишет «дорогу, ведущую к Храму». Она любуется голубыми мартовскими тенями, звонким аккордом весенних красок и колокольных перезвонов.
То же диагональное композиционное построение в картине Цветущий май (1999). Дорога разделяет левую храмовую часть и правую, с цветущими яблонями. Ослепительное майское солнце высветлило до бликов молодую листву, выделив лиловыми тенями колокольню и храм.
Это же состояние майского цветения Наталья Бритова передаёт в одной из своих лучших картин Вишни цветут (1996). Тот же храм и колокольня написаны с другой стороны. Очень красив и самобытен сложный лилово-фисташковый колорит, в котором чувствуется тепло и нежность набравшей силу весны, гармония природы с величавой красотой древнерусской архитектуры.
Мотив цветения всегда привлекал Наталью Бритову сложностью живописной задачи – необходимостью гармонично согласовать контрастные цветовые тона. Для художницы важно найти настроение в каждом мотиве. Казалось бы, в пейзаже все давно известно – поля, лес, облака. Но, подобно тому, как в музыке, имеющей всего семь нот, рождаются прекрасные мелодии, так и в пейзаже из каждодневных будничных картин художник складывает своё живописное повествование о родной земле.
Наталья старается ухватить состояние мотива, а затем, усиливая либо смягчая его, добиться нужного настроения. Чтобы решить поставленную задачу, иногда намеренно обостряет пережитые при написании этюда ощущения. Наталья Бритова стремится в живописи к созданию свето-воздушной среды, вибрации света и воздуха.
Одна из несомненных удач Тёплый вечер (2001), где художница передаёт состояние угасающего зноя, разогревшего за день деревенские избы. Благодатная пора наступающего вечернего отдыха с большой эмоциональной силой передана крестьянской правнучкой Натальей Бритовой.
Зарубежные поездки начались после окончания института. В 1989 она отправилась в Голландию. Это была первая самостоятельная творческая поездка, где её поразили окрестности Амстердама: пейзажи маленьких городов с мельницами. Она жила рядом с городом–музеем под открытым небом Заан-Сханс у замечательных людей Беп и Вима Милтенбургов. Там, как у нас в Суздале, разные старинные дома и мельницы свезены в одно место. Наталья много писала зелёные дома с белыми окошками и красными черепичными крышами, отраженные в воде маленьких каналов – в этом была своеобразная прелесть.
Города Зволле (1990) и Амстердам решены в коричневом (впоследствии нелюбимом ею) колорите. Работы голландского периода характеризует плоскостность изображения, определённая мера условности, порождённая, отчасти, владимирской школой живописи, благодатно наслоившейся на кукольно-камерную архитектуру этой маленькой страны. В Амстердаме её привлекали каналы и мосты, как и впоследствии, в Париже (Амстердам (1993)).
В 1991 году состоялась поездка в Америку, куда отправились владимирские молодые художники для участия в совместной выставке с американцами. Жили под Сан-Франциско в городе художников Эмервиле, где каждый десятый человек – художник. Был большой интерес к владимирским работам и к Натальиным, в частности. Но, съездив в Америку, она поняла, что хотя там бурная жизнь и всё интересно, но писать ей там нечего, поскольку она – художник старинного городского пейзажа. И Наташа вернулась в Европу, которая для неё ближе, в Германию, и стала часто ездить по разным европейским странам. Европейская камерная архитектура органично легла на её полотна.
После поездки в Америку был очень долгий период – Германия, где Наталья провела несколько персональных выставок. Эта страна дала ей веру в собственные силы и возможность почувствовать себя профессиональным художником. В Гамбурге в 1995 году прошла её первая персональная выставка, пользовавшаяся успехом, и транслировавшаяся по телевиденью. В её организации и проведении помогли Кристиана Готцман и Кай-Уве Россебург. Накануне Наталья поехала в Переславль. Начиная с весны и кончая сентябрём 1994, почти полгода готовилась к выставке. Написала серию работ, которую и показала в Германии. Потом, в 1997 г. она делала там совместную выставку с отцом.
Как правило, за рубежом все ценят талант, пытаются помочь в организации выставок, в доставке работ, подвозят на машине до тех мест, где художник планирует писать. Германские друзья фактически научили её делать выставки, хотя сами не художники – далеки от искусства. Кай-Уве – фотограф, он сделал профессиональные слайды для Наташиного первого буклета. Много сюжетов она бы не создала, если бы не помощь друзей. Это было и во Франции, и в Германии, и в Голландии. Это три страны, в которых художнице встречались очень хорошие люди, независимо от их финансового состояния. Да и сама Наташа, надо отдать ей должное, своей искренней дружелюбностью действует подкупающе на окружающих. С ней легко и приятно общаться, она наделена ещё одним редким талантом – умением дружить.
Пейзажи, созданные в Гамбурге, отличаются большой стилистической амплитудой: от пленэрно-импрессионистических, написанных в свободной манере Огней ночного Гамбурга (1998) и Огней в порту (1995) до реалистично прописанной Ратуши в Гамбурге (1998), близкой по цветовому решению работам французского периода (Светлый Париж, 1998). В работе Огни ночного Гамбурга безостановочный ритм освещения сразу втягивает зрителя в пространство картины. Ощущается оживление, наполняющее вечернюю улицу с её мерцающим светом фонарей.
В 2001 г. Наталья Бритова работала в Венеции. Необычен для художницы Канал в Венеции монохромных розоватых терракотово-кирпичных тонов, разбавленных лишь редкими вкраплениями зелёных оконных ставен. Более традиционна написанная во «французской манере» Набережная в Венеции. Задержавшись на нежной цветовой гамме архитектурных шедевров, глаз фокусирует контрастную красно-чёрную гондолу на первом плане и одинокую мужскую фигуру рядом с ней.
В 2003 г. состоялась творческая поездка в Словакию. В городе Левоча художница пишет солнечный зимний пейзаж с жёлто-голубыми домиками, зеленоватым шпилем ратуши, мощными стволами деревьев, великолепно передавая состояние звонкого морозного зимнего дня. Старый европейский город Бордеёв тоже изображен заснеженным.
Наталья с детства очень любила французских художников и постоянно ходила любоваться на них в музеи. Преклонялась перед Ван Гогом, Марке, Клодом Моне. Было странно мечтать во времена «железного занавеса», что она когда-то сможет писать эти же пейзажи, увидев их своими глазами, побывать во Франции, куда как в Мекку едут художники со всего мира.
Города Зволле (1990) и Амстердам решены в коричневом (впоследствии нелюбимом ею) колорите. Работы голландского периода характеризует плоскостность изображения, определённая мера условности, порождённая, отчасти, владимирской школой живописи, благодатно наслоившейся на кукольно-камерную архитектуру этой маленькой страны. В Амстердаме её привлекали каналы и мосты, как и впоследствии, в Париже (Амстердам (1993)).
В 1991 году состоялась поездка в Америку, куда отправились владимирские молодые художники для участия в совместной выставке с американцами. Жили под Сан-Франциско в городе художников Эмервиле, где каждый десятый человек – художник. Был большой интерес к владимирским работам и к Натальиным, в частности. Но, съездив в Америку, она поняла, что хотя там бурная жизнь и всё интересно, но писать ей там нечего, поскольку она – художник старинного городского пейзажа. И Наташа вернулась в Европу, которая для неё ближе, в Германию, и стала часто ездить по разным европейским странам. Европейская камерная архитектура органично легла на её полотна.
После поездки в Америку был очень долгий период – Германия, где Наталья провела несколько персональных выставок. Эта страна дала ей веру в собственные силы и возможность почувствовать себя профессиональным художником. В Гамбурге в 1995 году прошла её первая персональная выставка, пользовавшаяся успехом, и транслировавшаяся по телевиденью. В её организации и проведении помогли Кристиана Готцман и Кай-Уве Россебург. Накануне Наталья поехала в Переславль. Начиная с весны и кончая сентябрём 1994, почти полгода готовилась к выставке. Написала серию работ, которую и показала в Германии. Потом, в 1997 г. она делала там совместную выставку с отцом.
Как правило, за рубежом все ценят талант, пытаются помочь в организации выставок, в доставке работ, подвозят на машине до тех мест, где художник планирует писать. Германские друзья фактически научили её делать выставки, хотя сами не художники – далеки от искусства. Кай-Уве – фотограф, он сделал профессиональные слайды для Наташиного первого буклета. Много сюжетов она бы не создала, если бы не помощь друзей. Это было и во Франции, и в Германии, и в Голландии. Это три страны, в которых художнице встречались очень хорошие люди, независимо от их финансового состояния. Да и сама Наташа, надо отдать ей должное, своей искренней дружелюбностью действует подкупающе на окружающих. С ней легко и приятно общаться, она наделена ещё одним редким талантом – умением дружить.
Пейзажи, созданные в Гамбурге, отличаются большой стилистической амплитудой: от пленэрно-импрессионистических, написанных в свободной манере Огней ночного Гамбурга (1998) и Огней в порту (1995) до реалистично прописанной Ратуши в Гамбурге (1998), близкой по цветовому решению работам французского периода (Светлый Париж, 1998). В работе Огни ночного Гамбурга безостановочный ритм освещения сразу втягивает зрителя в пространство картины. Ощущается оживление, наполняющее вечернюю улицу с её мерцающим светом фонарей.
В 2001 г. Наталья Бритова работала в Венеции. Необычен для художницы Канал в Венеции монохромных розоватых терракотово-кирпичных тонов, разбавленных лишь редкими вкраплениями зелёных оконных ставен. Более традиционна написанная во «французской манере» Набережная в Венеции. Задержавшись на нежной цветовой гамме архитектурных шедевров, глаз фокусирует контрастную красно-чёрную гондолу на первом плане и одинокую мужскую фигуру рядом с ней.
В 2003 г. состоялась творческая поездка в Словакию. В городе Левоча художница пишет солнечный зимний пейзаж с жёлто-голубыми домиками, зеленоватым шпилем ратуши, мощными стволами деревьев, великолепно передавая состояние звонкого морозного зимнего дня. Старый европейский город Бордеёв тоже изображен заснеженным.
Наталья с детства очень любила французских художников и постоянно ходила любоваться на них в музеи. Преклонялась перед Ван Гогом, Марке, Клодом Моне. Было странно мечтать во времена «железного занавеса», что она когда-то сможет писать эти же пейзажи, увидев их своими глазами, побывать во Франции, куда как в Мекку едут художники со всего мира.
Импрессионизм, сформировавшийся во французском пейзаже усилиями Клода Моне, Камиля Писсарро, Альфреда Сислея и их единомышленников, подарил человеку ощущение неутраченной связи с природой – не зря пейзажную живопись называют «иконой новоевропейского сознания».
После многочисленных зарубежных выставок Наталья попала во Францию в 1997-ом. Её мечта осуществилась. После этой поездки в её живописи появилась прозрачность – Франция наложила отпечаток. Начался другой период, когда рождались светлые, лёгкие работы. Если сравнивать с голландскими коричневыми пейзажами, где идёт пересчет ритмов крыш, окон, то здесь она пыталась передавать атмосферу, как французские живописцы. Движение света, отсутствие глухих теней создают ощущение непрерывного потока воздуха. Но всё равно, когда она писала на улице, узнавали по манере, что это русская художница. Само собой, Наталья увлеклась изображением Парижа, но писала она, в основном, маленькие города, такие как Коньяк, Ля-Рошель, Сэнт, Жонзак, Шато Борденёв и замки Луары. Её увлеченность образами провинциальных городов находит воплощение в цикле пейзажей Франции, выполненных в лёгкой, светлой импрессионистической манере, при этом сохраняющей традиции русского реализма. Большинство пейзажей Натальи Бритовой имеют этюдный характер. Этюд, то есть мотив, запечатлённый художником с натуры, несёт в себе свежесть непосредственного контакта с природой.
Наталья во Франции вела активную выставочную деятельность. Несколько выставок было в Коньяке, в Сэнте, в Жонзаке. Победила на конкурсе среди художников Сан-Сована на «лучший городской пейзаж», соперничая с французами и англичанами. В г. Сэнте большую поддержку Наталье оказала начинающая художница Франсуаза Маст. Познакомились они во Владимире во время обмена художниками между городами (Сэнт – побратим Владимира) – французские живописцы делали выставку в этом старинном русском городе. Художницы подружились. Люди, побывавшие в России, как правило, проникаются к нашей стране тёплыми чувствами. Франсуаза помогла Наташе найти выставочный зал во время первой поездки во Францию в 1997 г. Наталья, из чувства благодарности, делилась с начинающей художницей секретами мастерства.
Картины Натальи Бритовой из серии Мозаика полей созданы у дома Кристианы Лабарьер с видом на реку Жиронд. Дом расположен на холме, откуда открывается живописный вид на поля с подсолнухами, сурепкой и другими сельскохозяйственными культурами.
Французы оказались гостеприимными и замечательными людьми. Это, в первую очередь, производитель коньяка Бернар Бутине из г. Коньяк. У него жена тоже художница, а его состоятельные друзья всячески поддерживали Наталью. Благодаря ему и его товарищам, которые принимали художницу в своих домах, она много писала в окрестностях Коньяка. Французскую жизнь Наталья узнала изнутри, почувствовав на себе настоящее французское гостеприимство. Там любят талант, помогающий открывать давно знакомые места глазами художника. И французы тоже очень много дали Наташе: благодаря друзьям она создала серии замечательных пейзажей вдали от туристических мест. К примеру, Борденёв, расположенный ближе к Испании. Это Гасконь – родина Д`Артаньяна. Наталья жила там в Шато в замке, где в подвалах производят арманьяк – предшественник коньяка. Кругом поля с виноградниками, а в парке вокруг дома огромные сосны неимоверной высоты для Европы, туда даже приезжают экологи наблюдать за ними. Друзья возили её писать окрестные маленькие городки, где она тоже создала серию пейзажей.
Одна из первых работ, выполненных во Франции - Париж. Монмартр (1997). Наталья Бритова увидела любимый импрессионистами и их последователями уголок богемного Парижа, на который столько раз смотрела в музеях, мечтая о Франции.
В Париже она предпочитает писать мосты, вообще, любит водную стихию. В столице туманной Франции её привлекают не площади, масштабные пространства и знаковые архитектурные шедевры, а камерные уютные улочки старой архитектуры. На полотнах Натальи Бритовой не найдёшь Эйфелевой башни, а любимые ею небольшие постройки не характеризуют лицо Парижа – такие здания могут встречаться повсюду в Европе.
В картине Париж (2005) художница смело работает в почти монохромной гамме сближенных тонов, без ярких акцентов, создавая ощущение целостности атмосферы. Холст кажется заполненным очень быстро, мазки выглядят стремительными, почти небрежными. Художница хочет передать саму воздушную среду, в которой передний план и глубина, цвет и свет, форма и тени образуют одно неразрывное целое. Но всё же тема динамичного городского пространства подчас врывается в её камерные полотна (Улица в г. Сент (1997), Улица в Жонзаке (2002)). В этих работах улицы с кафе, магазинами и прохожими вносят пестроту и динамику в жизнь французских городов.
Вечер на Сене (2005) решён в пастельных тонах и в обычной для художницы свободной манере живописи. Приятные охристо-голубые сочетания создают лирическое настроение романтического предчувствия, чему в немалой степени способствует легендарная аура предместий Парижа. Художница отходит от реалистического соотношения масштабов: плывущий по реке кораблик через мгновение ударится мачтой о тяжеловесную конструкцию старинного каменного моста. Но в этом контексте художницу не интересует будущее. В данный момент композиция уравновешена, а настроение приподнято, картину наполняет гармония солнечного тихого вечера. Современное, очень трезвое и в то же время невероятно поэтичное восприятие Натальей Бритовой Парижа созвучно образам, возникающим во многих стихах и шансонах.
Весеннее воскресенье в Париже (2005) обнаруживает прямое влияние Моне, особенно в том, как трактована блестящая поверхность воды. Однако в бодрящей свежести всей атмосферы картины, с пластической свободой энергичных мазков, ощутимо звучит ещё один голос – Кима Бритова.
Художница намеренно строит композицию как фрагмент гораздо большего пространства. Она словно физически втягивает зрителя в изображение, сжимая пространственные планы.
В феврале-марте 2005 года Наталья провела выставку в Париже. Жила в Международном городе художников, куда приезжают мастера изо всех стран на два месяца: для каждого государства предоставляется несколько мастерских. Там есть выставочный зал, расположенный в самом центре Парижа, из окон виден Нотр Дам. В один период могут проходить выставки из Норвегии, Китая, России. Можно посмотреть, что происходит одновременно в художественной жизни мира. Наталья Бритова с гордостью представляла свою страну. После этой выставки интерес к Франции угас. Теперь Наташа мечтает о Бразилии и Африке.
После многочисленных зарубежных выставок Наталья попала во Францию в 1997-ом. Её мечта осуществилась. После этой поездки в её живописи появилась прозрачность – Франция наложила отпечаток. Начался другой период, когда рождались светлые, лёгкие работы. Если сравнивать с голландскими коричневыми пейзажами, где идёт пересчет ритмов крыш, окон, то здесь она пыталась передавать атмосферу, как французские живописцы. Движение света, отсутствие глухих теней создают ощущение непрерывного потока воздуха. Но всё равно, когда она писала на улице, узнавали по манере, что это русская художница. Само собой, Наталья увлеклась изображением Парижа, но писала она, в основном, маленькие города, такие как Коньяк, Ля-Рошель, Сэнт, Жонзак, Шато Борденёв и замки Луары. Её увлеченность образами провинциальных городов находит воплощение в цикле пейзажей Франции, выполненных в лёгкой, светлой импрессионистической манере, при этом сохраняющей традиции русского реализма. Большинство пейзажей Натальи Бритовой имеют этюдный характер. Этюд, то есть мотив, запечатлённый художником с натуры, несёт в себе свежесть непосредственного контакта с природой.
Наталья во Франции вела активную выставочную деятельность. Несколько выставок было в Коньяке, в Сэнте, в Жонзаке. Победила на конкурсе среди художников Сан-Сована на «лучший городской пейзаж», соперничая с французами и англичанами. В г. Сэнте большую поддержку Наталье оказала начинающая художница Франсуаза Маст. Познакомились они во Владимире во время обмена художниками между городами (Сэнт – побратим Владимира) – французские живописцы делали выставку в этом старинном русском городе. Художницы подружились. Люди, побывавшие в России, как правило, проникаются к нашей стране тёплыми чувствами. Франсуаза помогла Наташе найти выставочный зал во время первой поездки во Францию в 1997 г. Наталья, из чувства благодарности, делилась с начинающей художницей секретами мастерства.
Картины Натальи Бритовой из серии Мозаика полей созданы у дома Кристианы Лабарьер с видом на реку Жиронд. Дом расположен на холме, откуда открывается живописный вид на поля с подсолнухами, сурепкой и другими сельскохозяйственными культурами.
Французы оказались гостеприимными и замечательными людьми. Это, в первую очередь, производитель коньяка Бернар Бутине из г. Коньяк. У него жена тоже художница, а его состоятельные друзья всячески поддерживали Наталью. Благодаря ему и его товарищам, которые принимали художницу в своих домах, она много писала в окрестностях Коньяка. Французскую жизнь Наталья узнала изнутри, почувствовав на себе настоящее французское гостеприимство. Там любят талант, помогающий открывать давно знакомые места глазами художника. И французы тоже очень много дали Наташе: благодаря друзьям она создала серии замечательных пейзажей вдали от туристических мест. К примеру, Борденёв, расположенный ближе к Испании. Это Гасконь – родина Д`Артаньяна. Наталья жила там в Шато в замке, где в подвалах производят арманьяк – предшественник коньяка. Кругом поля с виноградниками, а в парке вокруг дома огромные сосны неимоверной высоты для Европы, туда даже приезжают экологи наблюдать за ними. Друзья возили её писать окрестные маленькие городки, где она тоже создала серию пейзажей.
Одна из первых работ, выполненных во Франции - Париж. Монмартр (1997). Наталья Бритова увидела любимый импрессионистами и их последователями уголок богемного Парижа, на который столько раз смотрела в музеях, мечтая о Франции.
В Париже она предпочитает писать мосты, вообще, любит водную стихию. В столице туманной Франции её привлекают не площади, масштабные пространства и знаковые архитектурные шедевры, а камерные уютные улочки старой архитектуры. На полотнах Натальи Бритовой не найдёшь Эйфелевой башни, а любимые ею небольшие постройки не характеризуют лицо Парижа – такие здания могут встречаться повсюду в Европе.
В картине Париж (2005) художница смело работает в почти монохромной гамме сближенных тонов, без ярких акцентов, создавая ощущение целостности атмосферы. Холст кажется заполненным очень быстро, мазки выглядят стремительными, почти небрежными. Художница хочет передать саму воздушную среду, в которой передний план и глубина, цвет и свет, форма и тени образуют одно неразрывное целое. Но всё же тема динамичного городского пространства подчас врывается в её камерные полотна (Улица в г. Сент (1997), Улица в Жонзаке (2002)). В этих работах улицы с кафе, магазинами и прохожими вносят пестроту и динамику в жизнь французских городов.
Вечер на Сене (2005) решён в пастельных тонах и в обычной для художницы свободной манере живописи. Приятные охристо-голубые сочетания создают лирическое настроение романтического предчувствия, чему в немалой степени способствует легендарная аура предместий Парижа. Художница отходит от реалистического соотношения масштабов: плывущий по реке кораблик через мгновение ударится мачтой о тяжеловесную конструкцию старинного каменного моста. Но в этом контексте художницу не интересует будущее. В данный момент композиция уравновешена, а настроение приподнято, картину наполняет гармония солнечного тихого вечера. Современное, очень трезвое и в то же время невероятно поэтичное восприятие Натальей Бритовой Парижа созвучно образам, возникающим во многих стихах и шансонах.
Весеннее воскресенье в Париже (2005) обнаруживает прямое влияние Моне, особенно в том, как трактована блестящая поверхность воды. Однако в бодрящей свежести всей атмосферы картины, с пластической свободой энергичных мазков, ощутимо звучит ещё один голос – Кима Бритова.
Художница намеренно строит композицию как фрагмент гораздо большего пространства. Она словно физически втягивает зрителя в изображение, сжимая пространственные планы.
В феврале-марте 2005 года Наталья провела выставку в Париже. Жила в Международном городе художников, куда приезжают мастера изо всех стран на два месяца: для каждого государства предоставляется несколько мастерских. Там есть выставочный зал, расположенный в самом центре Парижа, из окон виден Нотр Дам. В один период могут проходить выставки из Норвегии, Китая, России. Можно посмотреть, что происходит одновременно в художественной жизни мира. Наталья Бритова с гордостью представляла свою страну. После этой выставки интерес к Франции угас. Теперь Наташа мечтает о Бразилии и Африке.
Продолжая традиции Академии художеств, посылавшей своих пенсионеров в Италию, Наталья Бритова последние годы тоже ездит на берега Адриатики, в Черногорию, где побывала уже семь раз. Любит пляжи, лазурное море, солнце. Любит яркие освещённые пейзажи, красные черепичные крыши. Любит писать воду, яхты, создавая лёгкое хорошее настроение. Вообще, любит позитив, передавая живописью положительные эмоции. Её картины свидетельствуют об умении достичь богатства оттенков, порождая у зрителя почти физическое ощущение прохладного или тёплого, но всегда напоенного свежестью воздуха.
Выстраивая колористический ряд своих полотен, старается, чтоб цвет неба и воды не повторялся. У художницы есть несколько голубых пейзажей, где вода и небо отличается друг от друга. Она работает на гармонии оттенков, а не на локальном цвете, как владимирская школа живописи, чем от них и отличается. Пользуясь методом французских художников, она разбивает цвет на множество валёров, передающих атмосферу, пространство и объем, работает в «этюдной» манере письма, в которой главным является создание общего обострённо свежего эмоционального впечатления. Художница использует отрывистый мазок и отдельные звучные цветовые акценты.
Юг обогатил живописное видение Бритовой новыми красками и ещё не опробованными цветовыми нюансами.
Черногория – это сказочная страна, где Наталья была много раз и куда тянет приезжать каждый год. Если где и есть рай на земле, то это в Черногории. Художница побывала на побережьях Атлантического океана во Франции и Красного моря в Египте, поработала в Италии и Испании, но цвет моря в Черногории заворожил её своей лазурной чистотой. И все оттенки гор, цветущих растений и маленьких городков с красными крышами, парусниками и лодками у причалов, дают ей пищу для вдохновения. Даже разговаривая с черногорцами на разных языках (сербском и русском) без переводчика, всё понимаешь, и ясно, что корни у нас одни – славянские.
Здесь она освежила палитру и считает, что сделала шаг вперед в живописи. Для Натальи Черногория, как для её отца в свое время Гурзуф. Прозрачность воздуха и чистота красок способствуют созданию чувственных и эмоциональных произведений. Черногорские полотна сияют яркими цветами, чем приближают творчество художницы к её корням – владимирской школе живописи.
Южные работы отличают насыщенные цветовые сочетания (Вечер в Перасте (2004)) и т.д. Наталья тяготеет к звучным контрастам, генетически ей близким, но рационализм и образование берут верх, ведя её пленэрным путём. Работает художница в технике alla prima, создавая, чаще всего, работу за один сеанс быстрыми, энергичными мазками.
Вечер в Перасте входит в удачную серию, написанную в этом древнем городе. На первом плане лодка, причалившая в порту. Художница работает на сопоставлении нервной рефлексирующей ряби воды, холодной синевы скал и горячей желтизны монолита прибрежных вилл и отелей. Несомненно, Наталью пленил звучный контраст, который создавали облицованные красной керамической черепицей крыши монастыря. Черногорские пейзажи, чаще всего, безлюдны – ничто не отвлекает от возвышенного созерцания красоты природы и архитектурных памятников римско-византийской эпохи. Иссиня-фиолетовые, по-рериховски величественные горы решены большими одноцветными плоскостями. Традиции импрессионизма в пейзажах Пераста заметны лишь в изображении воды. При передаче колорита зданий художница использует открытые яркие локальные цвета.
Св. Антоний в Перасте соткан из горячих лучезарных красок. Красная черепица монастыря и храма еще ярче загорается на фоне холодной синевы гор. Свободное растекание параллельных горизонтальных планов – берега, моря, городка и горной гряды – мягко, но крепко останавливает единственная вертикаль – колокольня храма Св. Антония. Яркий день написан тоже в одной из обласканных солнцем лагун со множеством лодок, пальмой, катером, красными крышами белых домов на фоне величественных слоистых скал.
В волшебном городке Сутоморе она пишет виллы, утопающие в цветах, и пляжи у нависающих скал.
Место определённого художественного паломничества – порт в Баре. Многочисленные яхты своей лаконичной красотой вдохновляют художницу.
Яркая южная живопись контрастирует с зимними французскими пейзажами, монохромными, выполненными в серебристой гамме (Снег выпал в Париже (2005)).
Пожалуй, единственная несолнечная работа - В порту (2005). Мощным широким мазком передаёт художница нагромождение предгрозовых туч, но её внимание привлекает всё же украшенный яркими флажками катер «Barbara», помещённый на первом плане. Даже в непогоду Наталье удается создать праздничное настроение себе и зрителям.
Уроженка Владимира неоднократно возвращается к острову Святого Стефана, как к сердцу Черногории, многократно работая над его изображением. Посетив в последний раз Черногори в 2006 году, художница наслаждалась видом острова изнутри, прожив там с сестрой Галиной две недели. После этого Наталья утратила столь живой интерес к этой маленькой лучезарной стране. Произошло то же, что и во Франции после выставки в центре Парижа. Наталья Бритова, достигнув вершины в какой-либо области, теряет к этому интерес, и тут же ставит перед собой новую, на первый взгляд, недостижимую задачу. Почить на лаврах – не её удел, художницей движет жажда нового, страсть первооткрывателя, поэтому на Родине, где её с любовью называют «владимирской парижанкой», Наталью почти не застанешь.
Выстраивая колористический ряд своих полотен, старается, чтоб цвет неба и воды не повторялся. У художницы есть несколько голубых пейзажей, где вода и небо отличается друг от друга. Она работает на гармонии оттенков, а не на локальном цвете, как владимирская школа живописи, чем от них и отличается. Пользуясь методом французских художников, она разбивает цвет на множество валёров, передающих атмосферу, пространство и объем, работает в «этюдной» манере письма, в которой главным является создание общего обострённо свежего эмоционального впечатления. Художница использует отрывистый мазок и отдельные звучные цветовые акценты.
Юг обогатил живописное видение Бритовой новыми красками и ещё не опробованными цветовыми нюансами.
Черногория – это сказочная страна, где Наталья была много раз и куда тянет приезжать каждый год. Если где и есть рай на земле, то это в Черногории. Художница побывала на побережьях Атлантического океана во Франции и Красного моря в Египте, поработала в Италии и Испании, но цвет моря в Черногории заворожил её своей лазурной чистотой. И все оттенки гор, цветущих растений и маленьких городков с красными крышами, парусниками и лодками у причалов, дают ей пищу для вдохновения. Даже разговаривая с черногорцами на разных языках (сербском и русском) без переводчика, всё понимаешь, и ясно, что корни у нас одни – славянские.
Здесь она освежила палитру и считает, что сделала шаг вперед в живописи. Для Натальи Черногория, как для её отца в свое время Гурзуф. Прозрачность воздуха и чистота красок способствуют созданию чувственных и эмоциональных произведений. Черногорские полотна сияют яркими цветами, чем приближают творчество художницы к её корням – владимирской школе живописи.
Южные работы отличают насыщенные цветовые сочетания (Вечер в Перасте (2004)) и т.д. Наталья тяготеет к звучным контрастам, генетически ей близким, но рационализм и образование берут верх, ведя её пленэрным путём. Работает художница в технике alla prima, создавая, чаще всего, работу за один сеанс быстрыми, энергичными мазками.
Вечер в Перасте входит в удачную серию, написанную в этом древнем городе. На первом плане лодка, причалившая в порту. Художница работает на сопоставлении нервной рефлексирующей ряби воды, холодной синевы скал и горячей желтизны монолита прибрежных вилл и отелей. Несомненно, Наталью пленил звучный контраст, который создавали облицованные красной керамической черепицей крыши монастыря. Черногорские пейзажи, чаще всего, безлюдны – ничто не отвлекает от возвышенного созерцания красоты природы и архитектурных памятников римско-византийской эпохи. Иссиня-фиолетовые, по-рериховски величественные горы решены большими одноцветными плоскостями. Традиции импрессионизма в пейзажах Пераста заметны лишь в изображении воды. При передаче колорита зданий художница использует открытые яркие локальные цвета.
Св. Антоний в Перасте соткан из горячих лучезарных красок. Красная черепица монастыря и храма еще ярче загорается на фоне холодной синевы гор. Свободное растекание параллельных горизонтальных планов – берега, моря, городка и горной гряды – мягко, но крепко останавливает единственная вертикаль – колокольня храма Св. Антония. Яркий день написан тоже в одной из обласканных солнцем лагун со множеством лодок, пальмой, катером, красными крышами белых домов на фоне величественных слоистых скал.
В волшебном городке Сутоморе она пишет виллы, утопающие в цветах, и пляжи у нависающих скал.
Место определённого художественного паломничества – порт в Баре. Многочисленные яхты своей лаконичной красотой вдохновляют художницу.
Яркая южная живопись контрастирует с зимними французскими пейзажами, монохромными, выполненными в серебристой гамме (Снег выпал в Париже (2005)).
Пожалуй, единственная несолнечная работа - В порту (2005). Мощным широким мазком передаёт художница нагромождение предгрозовых туч, но её внимание привлекает всё же украшенный яркими флажками катер «Barbara», помещённый на первом плане. Даже в непогоду Наталье удается создать праздничное настроение себе и зрителям.
Уроженка Владимира неоднократно возвращается к острову Святого Стефана, как к сердцу Черногории, многократно работая над его изображением. Посетив в последний раз Черногори в 2006 году, художница наслаждалась видом острова изнутри, прожив там с сестрой Галиной две недели. После этого Наталья утратила столь живой интерес к этой маленькой лучезарной стране. Произошло то же, что и во Франции после выставки в центре Парижа. Наталья Бритова, достигнув вершины в какой-либо области, теряет к этому интерес, и тут же ставит перед собой новую, на первый взгляд, недостижимую задачу. Почить на лаврах – не её удел, художницей движет жажда нового, страсть первооткрывателя, поэтому на Родине, где её с любовью называют «владимирской парижанкой», Наталью почти не застанешь.
И всё же, несмотря на поэтику музы странствий, сердце Натальи принадлежит России. Возвращаясь домой, под стены Княгинина монастыря, художница ощущает связь с прошлым родного края, где выросли и сформировались её отец, дед, прадед… Очень часто на Натальиных картинах предстает этот шедевр архитектурного зодчества, рядом с которым с детства проходит жизнь художницы, где она участвует в крестинах, отпеваниях и службах. Не случайно Княгинин монастырь можно встретить в работах 1997, 1998, 2005 годов.
В 2006 году большинство творческих поездок Наталья Бритова совершила по российским глубинкам: в марте была на Академической даче в Вышнем Волочке, в апреле – в Переславле Залесском, в мае – в Черногории, летом ездила во Ржев и на север в Поньгому, в сентябре писала под Новгородом. Попадая из объятий цивилизации на природу, художница обострённо чувствует ширь полей, глубину пространства, прикасаясь к ритмам иного рода – ходу облаков, трепетному движению теней и веток деревьев, связывающих зоны земли и неба.
В Переславле весной 2006 г. художница работает на контрастах. Пишет оранжево-зелёные храмы, синюю реку, бирюзовое небо, изумрудные холмы. На дальнем плане часто можно рассмотреть Никитский монастырь. Чуть правее от центра художница во многих своих работах пишет деревья, таким образом, придавая динамику композиции. Наталья с любовью изображает маленькие ладные переславские домишки охристых и нежно-розовых оттенков. Композиционным центром может служить избушка в три окна, выглядывающая среди расступившихся деревьев.
Словно палитра владимирской школы живописи, лежат перед зрителем разноцветные лодки на берегу: жёлтая, голубая, зелёная, терракотовая, им вторят жёлто-зелёная избушка и голубые проталины, придавая праздничный колорит заснеженному мартовскому безлюдному пейзажу (Лодки на берегу).
В этом же году Наталья Бритова ездила в Ржев на пленэр. Город расположен на берегу Волги, где река ещё не широкая, с большими крутыми берегами. В картине Утренний туман на Волге, несмотря на богатство полутонов, художница использует классическую трёхплановую каноническую композицию владимирской школы живописи, где последний монохромно-лиловый задний план выглядит как театральный задник, а передний занят зеркальной свежестью реки.
Утро в Ржеве – одна из немногочисленных утренних работ, передаёт свежесть бескрайних просторов Тверской области. Ещё дали покрыты прозрачной дымкой нерассеявшегося тумана, а солнце уже золотит листву деревьев на первом плане. Зарождающийся день обещает быть знойным, и освежающей прохладой дышит скользящая под холмом река.
В картине Лето на Волге художница погружает зрителя в благодатный день, словно сотканный из света и тепла. Волга под Ржевом только зарождается. Ещё не широкая, не обретшая последующую полноводность, она благосклонно распахнула свой узкий неторопливый поток для разомлевших от жары купальщиков. Незатейливый российский пейзаж с извилистой узкой рекой, под кистью художницы звучит апофеозом красоты родной природы и её гармоничной соразмерности человеку.
Первый критик и советник Ким Бритов считал, что в русских работах у Натальи появился импрессионизм, начиная с летнего Ржевского пленэра. Эти этюды характеризует мягкость, они словно окутаны воздушной средой.
Этим же летом была поездка на север в Поньгому, куда впервые Наталья попала с отцом в двенадцать лет. Вернувшись туда спустя несколько десятилетий, взглянула на всё уже другими глазами. Писала, как отец в своё время, белые ночи. В детстве она тоже пробовала писать это необычное состояние природы, но тогда была ещё неопытна, не могла полностью охватить пейзаж, изображала только фрагменты. Почувствовать север с одной поездки невозможно. Надо пожить там подольше, пописать, потому что это совершенно другой колорит – серебристые северные избы отличаются от коричневых среднерусских и от белесых французских. Север – это совсем другое, нечто суровое, лаконичное. Свинцово-серебристый колорит, необычное ощущение фактуры, разноцветные мягкие мхи под ногами, огромные валуны, хаотично разбросанные природой по прибрежным скалам и постепенно уходящие в море. Ощущение величия, значительности и могущества первозданной красоты природы, ещё не приручённой человеком.
Прежде из северных мест Наталья была только в Великом Устюгена практике в институте, тогда она писала ещё ученические пейзажи. В картине Паньгома на Белом море передано удивительное состояние белых ночей: седые валуны, серебристые, выбеленные ветрами избы, того же тона вода и отражающееся в ней небо.
Природа – главный объект наблюдения художницы. Здесь её палитра меняется: она становится более строгой и сдержанной. Интересно, что в одном из видов карельской Поньгомы, в центре композиции Н. Бритова помещает трубу деревянной избушки. Может быть, это символизирует собой очаг, вокруг которого по вечерам собираются за ужином домочадцы и их гости, этот источник тепла, радушия и гостеприимства небогатой российской провинции.
В сентябре состоялась творческая поездка в село Мошенское под Новгородом. Погода стояла дождливая, тяжёлое свинцовое небо и лужи можно увидеть во многих этюдах этой серии. В Мошенском в слякоть живописцы писали друг друга. На одном из портретов изображена новгородская художница Надежда. Иногда Наталья Бритова возвращается к этому жанру. В частности, на выставках в Гамбурге и во Франции.
В этюде Осень в Мошенском художница передаёт состояние осеннего уныния в непроглядную слякоть. В картине Ярославово дворище. Церковь Жён мироносиц взгляд сквозь ветви с осеней листвой, как сквозь раздвинутый занавес, упирается в розоватую церковь, словно источающую тепло в ненастную погоду. Даже в царивший весь пленэр дождь, Наталье Бритовой удалось передать привлекательность исконно русского пейзажа с его душой – храмом и колокольней.
Изображая озеро под Новгородом, художница мастерски передаёт состояние угасающего дня, последними лучами заходящего солнца окрашивающего багрянцем лесные массивы. Наталья спешит крупными мазками ухватить ускользающую игру света и цвета, которые через несколько минут поглотит мрак. Наталья Бритова любит пограничное состояние природы: золотую осень или раннюю весну, а из времени суток – закат, последний луч. Ей великолепно удаются туманные фиолетовые дали. Утренних работ создает очень мало. Жемчужно-серая гамма её «пасмурных» картин насыщена разнообразием цветов, наложенных крупными мазками, идущими в разных направлениях.
Наталья с удовольствием ездит на пленэры. Это тоже большая школа, когда пишешь среди других художников. По натуре человек общительный, она с удовольствием окружает себя новыми друзьями. В дальнейшем планирует поездку в Кижи. Ещё одно достоинство пленэров, что после выставок работы остаются в местных галереях и радуют посетителей, которым порой сложно добраться до столичных выставочных залов.
В 2006 году большинство творческих поездок Наталья Бритова совершила по российским глубинкам: в марте была на Академической даче в Вышнем Волочке, в апреле – в Переславле Залесском, в мае – в Черногории, летом ездила во Ржев и на север в Поньгому, в сентябре писала под Новгородом. Попадая из объятий цивилизации на природу, художница обострённо чувствует ширь полей, глубину пространства, прикасаясь к ритмам иного рода – ходу облаков, трепетному движению теней и веток деревьев, связывающих зоны земли и неба.
В Переславле весной 2006 г. художница работает на контрастах. Пишет оранжево-зелёные храмы, синюю реку, бирюзовое небо, изумрудные холмы. На дальнем плане часто можно рассмотреть Никитский монастырь. Чуть правее от центра художница во многих своих работах пишет деревья, таким образом, придавая динамику композиции. Наталья с любовью изображает маленькие ладные переславские домишки охристых и нежно-розовых оттенков. Композиционным центром может служить избушка в три окна, выглядывающая среди расступившихся деревьев.
Словно палитра владимирской школы живописи, лежат перед зрителем разноцветные лодки на берегу: жёлтая, голубая, зелёная, терракотовая, им вторят жёлто-зелёная избушка и голубые проталины, придавая праздничный колорит заснеженному мартовскому безлюдному пейзажу (Лодки на берегу).
В этом же году Наталья Бритова ездила в Ржев на пленэр. Город расположен на берегу Волги, где река ещё не широкая, с большими крутыми берегами. В картине Утренний туман на Волге, несмотря на богатство полутонов, художница использует классическую трёхплановую каноническую композицию владимирской школы живописи, где последний монохромно-лиловый задний план выглядит как театральный задник, а передний занят зеркальной свежестью реки.
Утро в Ржеве – одна из немногочисленных утренних работ, передаёт свежесть бескрайних просторов Тверской области. Ещё дали покрыты прозрачной дымкой нерассеявшегося тумана, а солнце уже золотит листву деревьев на первом плане. Зарождающийся день обещает быть знойным, и освежающей прохладой дышит скользящая под холмом река.
В картине Лето на Волге художница погружает зрителя в благодатный день, словно сотканный из света и тепла. Волга под Ржевом только зарождается. Ещё не широкая, не обретшая последующую полноводность, она благосклонно распахнула свой узкий неторопливый поток для разомлевших от жары купальщиков. Незатейливый российский пейзаж с извилистой узкой рекой, под кистью художницы звучит апофеозом красоты родной природы и её гармоничной соразмерности человеку.
Первый критик и советник Ким Бритов считал, что в русских работах у Натальи появился импрессионизм, начиная с летнего Ржевского пленэра. Эти этюды характеризует мягкость, они словно окутаны воздушной средой.
Этим же летом была поездка на север в Поньгому, куда впервые Наталья попала с отцом в двенадцать лет. Вернувшись туда спустя несколько десятилетий, взглянула на всё уже другими глазами. Писала, как отец в своё время, белые ночи. В детстве она тоже пробовала писать это необычное состояние природы, но тогда была ещё неопытна, не могла полностью охватить пейзаж, изображала только фрагменты. Почувствовать север с одной поездки невозможно. Надо пожить там подольше, пописать, потому что это совершенно другой колорит – серебристые северные избы отличаются от коричневых среднерусских и от белесых французских. Север – это совсем другое, нечто суровое, лаконичное. Свинцово-серебристый колорит, необычное ощущение фактуры, разноцветные мягкие мхи под ногами, огромные валуны, хаотично разбросанные природой по прибрежным скалам и постепенно уходящие в море. Ощущение величия, значительности и могущества первозданной красоты природы, ещё не приручённой человеком.
Прежде из северных мест Наталья была только в Великом Устюгена практике в институте, тогда она писала ещё ученические пейзажи. В картине Паньгома на Белом море передано удивительное состояние белых ночей: седые валуны, серебристые, выбеленные ветрами избы, того же тона вода и отражающееся в ней небо.
Природа – главный объект наблюдения художницы. Здесь её палитра меняется: она становится более строгой и сдержанной. Интересно, что в одном из видов карельской Поньгомы, в центре композиции Н. Бритова помещает трубу деревянной избушки. Может быть, это символизирует собой очаг, вокруг которого по вечерам собираются за ужином домочадцы и их гости, этот источник тепла, радушия и гостеприимства небогатой российской провинции.
В сентябре состоялась творческая поездка в село Мошенское под Новгородом. Погода стояла дождливая, тяжёлое свинцовое небо и лужи можно увидеть во многих этюдах этой серии. В Мошенском в слякоть живописцы писали друг друга. На одном из портретов изображена новгородская художница Надежда. Иногда Наталья Бритова возвращается к этому жанру. В частности, на выставках в Гамбурге и во Франции.
В этюде Осень в Мошенском художница передаёт состояние осеннего уныния в непроглядную слякоть. В картине Ярославово дворище. Церковь Жён мироносиц взгляд сквозь ветви с осеней листвой, как сквозь раздвинутый занавес, упирается в розоватую церковь, словно источающую тепло в ненастную погоду. Даже в царивший весь пленэр дождь, Наталье Бритовой удалось передать привлекательность исконно русского пейзажа с его душой – храмом и колокольней.
Изображая озеро под Новгородом, художница мастерски передаёт состояние угасающего дня, последними лучами заходящего солнца окрашивающего багрянцем лесные массивы. Наталья спешит крупными мазками ухватить ускользающую игру света и цвета, которые через несколько минут поглотит мрак. Наталья Бритова любит пограничное состояние природы: золотую осень или раннюю весну, а из времени суток – закат, последний луч. Ей великолепно удаются туманные фиолетовые дали. Утренних работ создает очень мало. Жемчужно-серая гамма её «пасмурных» картин насыщена разнообразием цветов, наложенных крупными мазками, идущими в разных направлениях.
Наталья с удовольствием ездит на пленэры. Это тоже большая школа, когда пишешь среди других художников. По натуре человек общительный, она с удовольствием окружает себя новыми друзьями. В дальнейшем планирует поездку в Кижи. Ещё одно достоинство пленэров, что после выставок работы остаются в местных галереях и радуют посетителей, которым порой сложно добраться до столичных выставочных залов.
Наталья Бритова очень любит организовывать выставки. Может быть, отец приучил её к этому. Во-первых, людям показываешь свой труд. Во-вторых, художник сам на этом учится, сравнивая реакцию зрителей. Наташа делает выставки довольно часто. Первая персональная состоялась в Германии в 1995-ом, потом много прошло во Владимире, в городах Франции, в Москве, в Париже. Ей всегда очень интересно видеть реакцию людей. Обычно она присутствует на своих выставках. Некоторые художники из скромности или неуверенности в себе работы не показывают. Наталья же считает, что картины должны висеть на стенах, и люди должны на них смотреть. От работ идёт энергия, такая же, как от актеров в зрительный зал. И от людей идет обратная энергетика в картины. Как в церквях «намоленные» иконы, так и картины становятся совсем другими. Когда много людей на них смотрит, происходит определенная взаимоотдача.
Из книги отзывов:
«Спасибо за солнечную радостную выставку! Как из открытого окна: много солнца, счастья, жизни. Уютные улочки, воздушные мостики, блики, тени – просто волшебство! Благодарим и ждем новых встреч.»
Ирина, Наталья. 30.06.06.
«Издалека картины смотрятся здорово! Можно ощутить себя на том самом месте, где они писались, почувствовать запахи, услышать звуки и др. А стоит подойти ближе, и можно увидеть всю весёлость и оптимизм в ярких красках, в мазках, сплетённых в одно целое, в одну цветовую гамму… из чего и получается картина! Настроение улучшилось, большое спасибо!»
Волкова, 29.06.06
«Уважаемая Наталья!
Встреча с Вами – всегда праздник. Ваша выставка работ – восторг. Ваше чувство прекрасного, яркие краски жизни «заряжают» мощной энергетикой не только во время созерцания этой прекрасной коллекции, и на долгое время в будущем.
В этот день великого православного праздника Богоявления хочется пожелать Вам благополучия, больших творческих удач, здоровья. Вы, художники, поцелованные Богом, созданные на радость нам, смертным. Дай Бог Вам бесконечно долгого ощущения счастья радости труда созидательного, благородного.»
Лицеистки МХАЛ РАХ 19.01.2005 г.
«Дорогая Наталья Кимовна, большое спасибо Вам за Ваш творческий труд!!! Смотря на Ваши работы, хочется жить и верить – любовь жива, и надеяться, что Ваше творчество будет долго радовать людей. Земной поклон Вам от москвичей и россиян. Только русская душа сможет решить такую трудную задачу – соединить наши поля, леса, небо с архитектурой и культурой Запада. Мир Вашему дому Благодарим Ваших родителей, что они смогли воспитать творческого человека – художницу.»
Р. Б. Анна и мать Мария, 05. 02. 2003 г.
В пейзажах Наталья почти не изображает людей, даже в качестве стаффажа, ограничив их появление в своём творчестве определённым жанром портрета. Художница поддерживает прямой и непосредственный контакт с природой, вне каких-либо исторических или религиозных ассоциаций, без намёков на философские или мифические обобщения. Для неё важны не детали, а целое. Её картины лиричны и эмоциональны. Наталья без устали пишет реалистические пейзажи с видами рек, деревьями в цвету или покрытыми снегом дорогами, полями; фигуры в её картинах в последние годы встречаются редко.
Наталья много пишет воду, цветовая палитра которой необыкновенно многообразна, от пронзительно-голубых волн Адриатики до охристо-белёсых вод Парижской Сены. У неё очень много картин с мостами: и в Гамбурге, и в Голландии над каналами, и над Трубежем в Переславле. Это мост, соединяющий две культуры: Российскую и западную.
В её живописи сосуществует некоторое смешение московской школы живописи с владимирской. Отсюда, с одной стороны, реализм изображений, с другой, – повышенная декоративность полотен, чистота и яркость красок. Её живописная трактовка отличается обобщённой манерой. Это относится, в первую очередь, к приёмам письма. Художница продолжает традиции владимирской школы более в композиционном плане, чем в колористическом. Поскольку владимирскую школу живописи создали мужчины, она характеризуется экспрессией мазка и цветовым радикализмом. Наталья же привносит состояние полутонов, размытых контуров, дыхание свежести и пленерность восприятия пейзажа.
В картинах художницы нет ни сильных страстей, ни бурных движений. Мир её образов ясен, гармоничен и спокоен. Пейзажи привлекают верностью натуре, основанной на передаче света и цвета и на блестящем владении средствами пленэрной живописи.
Из книги отзывов:
«Спасибо за солнечную радостную выставку! Как из открытого окна: много солнца, счастья, жизни. Уютные улочки, воздушные мостики, блики, тени – просто волшебство! Благодарим и ждем новых встреч.»
Ирина, Наталья. 30.06.06.
«Издалека картины смотрятся здорово! Можно ощутить себя на том самом месте, где они писались, почувствовать запахи, услышать звуки и др. А стоит подойти ближе, и можно увидеть всю весёлость и оптимизм в ярких красках, в мазках, сплетённых в одно целое, в одну цветовую гамму… из чего и получается картина! Настроение улучшилось, большое спасибо!»
Волкова, 29.06.06
«Уважаемая Наталья!
Встреча с Вами – всегда праздник. Ваша выставка работ – восторг. Ваше чувство прекрасного, яркие краски жизни «заряжают» мощной энергетикой не только во время созерцания этой прекрасной коллекции, и на долгое время в будущем.
В этот день великого православного праздника Богоявления хочется пожелать Вам благополучия, больших творческих удач, здоровья. Вы, художники, поцелованные Богом, созданные на радость нам, смертным. Дай Бог Вам бесконечно долгого ощущения счастья радости труда созидательного, благородного.»
Лицеистки МХАЛ РАХ 19.01.2005 г.
«Дорогая Наталья Кимовна, большое спасибо Вам за Ваш творческий труд!!! Смотря на Ваши работы, хочется жить и верить – любовь жива, и надеяться, что Ваше творчество будет долго радовать людей. Земной поклон Вам от москвичей и россиян. Только русская душа сможет решить такую трудную задачу – соединить наши поля, леса, небо с архитектурой и культурой Запада. Мир Вашему дому Благодарим Ваших родителей, что они смогли воспитать творческого человека – художницу.»
Р. Б. Анна и мать Мария, 05. 02. 2003 г.
В пейзажах Наталья почти не изображает людей, даже в качестве стаффажа, ограничив их появление в своём творчестве определённым жанром портрета. Художница поддерживает прямой и непосредственный контакт с природой, вне каких-либо исторических или религиозных ассоциаций, без намёков на философские или мифические обобщения. Для неё важны не детали, а целое. Её картины лиричны и эмоциональны. Наталья без устали пишет реалистические пейзажи с видами рек, деревьями в цвету или покрытыми снегом дорогами, полями; фигуры в её картинах в последние годы встречаются редко.
Наталья много пишет воду, цветовая палитра которой необыкновенно многообразна, от пронзительно-голубых волн Адриатики до охристо-белёсых вод Парижской Сены. У неё очень много картин с мостами: и в Гамбурге, и в Голландии над каналами, и над Трубежем в Переславле. Это мост, соединяющий две культуры: Российскую и западную.
В её живописи сосуществует некоторое смешение московской школы живописи с владимирской. Отсюда, с одной стороны, реализм изображений, с другой, – повышенная декоративность полотен, чистота и яркость красок. Её живописная трактовка отличается обобщённой манерой. Это относится, в первую очередь, к приёмам письма. Художница продолжает традиции владимирской школы более в композиционном плане, чем в колористическом. Поскольку владимирскую школу живописи создали мужчины, она характеризуется экспрессией мазка и цветовым радикализмом. Наталья же привносит состояние полутонов, размытых контуров, дыхание свежести и пленерность восприятия пейзажа.
В картинах художницы нет ни сильных страстей, ни бурных движений. Мир её образов ясен, гармоничен и спокоен. Пейзажи привлекают верностью натуре, основанной на передаче света и цвета и на блестящем владении средствами пленэрной живописи.
Снимки из архива:
